Книга Перья столь порочные, страница 156 – Лив Зандер

— Ты можешь видеть прошлое?

— Да. Вот только «везение» у меня такое, что я снова и снова вынужден видеть, как прихвостни твоего отца насилуют мою пару. Слышать её всхлипы, видеть её слёзы. И ничего я не могу сделать, потому что прошлое высечено в камне.

Я не хотела этого, но в сердце будто пролегла тончайшая трещина — за неё.

— Мне жаль за ту боль, что мой отец причинил твоему народу.

— Мне жаль за ту боль, что твой отец причинил тебе, маленькая белая голубка, — сказал он и зашагал прочь, но не раньше, чем остановился и взглянул на меня ещё раз. — Не понимаю, как это связано, но… богиня показывала мне этот момент твоей жизни столько раз во время твоего кьяр, что я решил упомянуть. «Я так сильно люблю тебя».

Я вскинула бровь.

— Прошу прощения?

— Слова твоей матери тебе, вскоре после твоего рождения.

Горло сжалось до толщины волоса.

— Совсем не похоже на мою мать.

— Она повторяла это десятки раз, глядя на тебя, когда ты держала в пухлых пальчиках прядь её светлых волос, — сказал он и снова пошёл прочь, отдаляясь с каждым шагом. — Ах да… и она просила прощения.

— За что? — крикнула я ему вслед.

Он лишь пожал плечами.

Глава 38

Себиан

Наши дни, перевал Мудреца

Перевал Мудреца был холоден, как сердце вдовы, пробирая сквозь пух. Под нами спали деревья, голые, словно кости, ветви тянулись к унылому серому небу. Наши глаза резали сквозь тяжёлый снегопад — острые, безошибочные. Ветер, сукин сын, его ледяной укус не отпускал, вынуждая нас бить крыльями сильнее, вбивая старую боль в израненную кожу и покалеченные суставы. Где же этот проклятый обоз?

Впереди дорога змейкой уходила в дикие земли, колея от телег и повозок уже начинала тонуть под свежим слоем снега. И тогда мы их заметили: цепочка медленно движущихся фигур, тянущихся по тропе. Наконец-то.

Внизу под снегом поблёскивали спрятанные клинки и кольчуги, слишком заметно для белого пейзажа. Даже с этой высоты можно было насчитать не меньше семидесяти человек. Каждый дышал, пуская пар, весь день протопав рядом с телегами. И ради чего? Чтобы защитить репу и мешки ячменя от воров? В землях Воронов, где урожай был более чем щедрым?

Такого количества людей хватило бы, чтобы охранять казну, а не еду. Что-то здесь было не так, как и в истории Малира. Что он скрывал от меня? И почему?

С последним мощным взмахом крыльев я опустился к хвосту последней телеги в обозе. Лёд хлестнул в лицо, когда я камнем рухнул вниз и мягко приземлился на потёртый деревянный борт. Клубы теней сомкнулись вокруг меня, позволяя сменить облик на человеческий. Встреченные этим переходом вздохи и ругань солдат были мне только на руку.

Один из них — мальчишка, едва перешагнувший шестнадцатое лето, — отшатнулся с визгом, роняя копьё в снег. Его глаза метались между мной и железкой, которую он так поспешно уронил.

— Кровавые боги! — выкрикнул он и, подхватив оружие, наставил его на меня трясущимися руками.

— Тише, — поднял я одну руку, другой потянувшись к туго натянутому брезенту, укрывавшему груз. — Просто хочу заглянуть под…

Железо его копья брякнуло о застёжку моего наруча, сбив руку в сторону.

— Держись подальше от груза, Ворон!

— Ворон? — переспросил я, не по душе пришлось, как его вопль собрал к нам слишком много лишнего внимания. Несколько солдат уже спрыгивали, хватаясь за рукояти мечей. — Это Принц-Ворон кормит тебя и твою семью, так что советую перестать кидать это слово так, будто это оскорбление.