Книга Перья столь порочные, страница 153 – Лив Зандер

— Я хочу, чтобы ты расслабила свои упрямо зажатые бёдра и начала двигать ими так, как делала в ванне, когда трахала меня. И следи, чтобы задница оставалась приклеенной к седлу весь круг, — прорычал он мне в открытую шею, и тёплое дыхание ласкало кожу, пробуждая покалывание ниже. — Но если хоть на дюйм оторвёшься от кожи, я отнесу тебя в конюшню, перегну через стойку для седёл и отхлещу эту сладкую задницу поводьями до красна. А потом снова усажу в седло, и, клянусь богиней, Галантия, каждый раз, когда ты будешь подниматься, на обратном пути тебя будет встречать чистое пламя ада.

Его слова, хоть и жестокие, окутывали чувственной лаской, пробирая дрожью вдоль позвоночника. А что если я хотела узнать, какой именно будет эта боль? Не широкие удары ладонью, к которым я привыкла, — их я точно знала. Но тогда какие? Острые? Рвущие? Пожалуй, придётся ещё поболтаться в седле, чтобы проверить…

Выскользнув из его хватки, я снова перехватила поводья.

— Ты невыносимый учитель.

Но хороший. Тот, кто кинул мне в руки тяжёлое седло сразу после завтрака из овсяной каши. И наблюдал, как я тщетно тащила его к спине Лиуала, не предложив ни грамма помощи, зато хохоча, когда я в итоге притащила табурет, чтобы справиться хоть как-то.

Это раздражало.

Это воодушевляло.

Потому что впервые я не просто смотрела на жизнь из-под покрова заботливых рук. Руки Малира редко бывали нежными, но никогда не баловали. Нет, они толкали меня прямо в самую гущу жизни, требуя участвовать.

И мне это нравилось.

— Я лучше ещё раз поскачу галопом, — сказала я и, сжав бока лошади, снова направила Лиуала по кругу. — Так сидеть куда легче.

— Именно поэтому я заставляю тебя тренироваться рысью, — ответил Малир, проведя рукой от моей талии вниз, по бедру и вдоль меховой тени платья. — Конь может рысью идти часами, а галоп быстро утомляет. Так что пробуй снова и постарайся.

Я глубоко вдохнула, подтянула внутренний повод так, как он учил, удерживая нас на кругу, позволяя холодному воздуху наполнить грудь и взбудоражить решимость. Сколько раз я просила отца научить меня ездить верхом — он не заботился, перекладывая решение на мать. Слишком опасно, говорила она, можешь упасть.

Но я не упаду.

Я отказываюсь падать.

Схваченная потоком решимости, я мягко подтолкнула Лиуала обратно в рысь. Его мощные мышцы ожили подо мной, и широкое тело двинулось вперёд, бросая первый вызов моему равновесию, когда плечи и хребет коня пошли вверх.

Я не сопротивлялась.

Я расслабила бёдра и пошла вверх вместе с движением, лишь затем опускаясь вниз. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. Приливы и отливы конского ритма сложились в инстинктивный узор, и моё тело подчинилось его быстрой пульсации. Я сливалась с ним, бёдра и колени гасили толчки, словно качка корабля на океанских волнах. Мышцы двигались в унисон с Лиуалом, и это ощущение заземляло и воодушевляло меня, словно мы были двумя половинами одного целого.

— Вот так, — похвала Малира прозвучала легко, и я почти слышала улыбку в приподнятой интонации его голоса. — Продолжай и заверши круг.

О, но я вовсе не собиралась его завершать.

Прямо перед пнём, что отмечал конец круга и начало нового, я крепко прижала икры к бокам Лиуала, блокируя собственное движение. Снова последовала тряска, и у меня не осталось иного выбора, кроме как ухватиться за луку одной рукой, прежде чем я усмирила Лиуала, переведя его на шаг, а потом и в полную, мёртвую, тихую остановку. Тишину нарушали лишь взмахи вороньих крыльев в чистом голубом небе.