Онлайн книга «Барбара»
|
Прощай же, прости, И душу мою на покой отпусти. Хочу я откланяться, лживый мирок. Могила забвенья – вот жизни итог. А мне воздадут за голгофу мою В господнем раю, В господнем раю. И все сбросили с себя ярмо этого мира и предались пению о блаженстве на Небесах. Они произвели расчет со своим сердцем. Паства встала с мест, колокола в деревянной колокольне зашумели, а у всех в ушах по-прежнему висел жалобный отзвук псалма. И все суета, и все суета! Г-н Поуль медленно пошел по помещению. Ему было памятно то воскресенье, когда он в церкви Богоматери в Копенгагене посчитал, что сказал этому миру «прости». Но мир последовал за ним. В этой церкви не было колонн и аркад, не было органа и купола, она была лишь скромной деревянной постройкой. Но мир оставался так же силен, и с ним было так же сложно распроститься. Подошел г-н Венсель и взял его за руку – раскрасневшийся, пылающий, как будто немного не в себе. Он как будто получил полномочия из очень высоких мест – был смиренен, но одновременно ликовал. — Ну что, Йохан Хендрик, – спросил он уже в приделе. – Как тебе эта проповедь? — Э-э, – произнес соренскривер и весьма неспешно принялся надевать свою шляпу. – Окончание было совершенно не похоже на начало. Впрочем, с какого конца ни посмотри, это было совершенно в твоем стиле. А лёгман Самуэль, сейчас прикончивший первую за сегодняшний день бутылку, вежливо и с ясными глазами здоровался со своими престарелыми тетушками – Армгард и Эллен Катрине. Шел небольшой снегопад. На улице колокольный звон звучал вольнее, порхая между белых хлопьев. Все ощущали какое-то особенное воодушевление. Они увидели себя и других в прельщающем зеркале этого мира, были впечатлены, и все на этой земле их повергало в трепет. Но – слава Богу! – они вырвались, этот мир больше не имел над ними власти. Освобожденные, они с облегчением спешили по домам. Они не ведали, что на самом деле крылья им придает предвкушение обеда. А в пустой церкви остался висеть на своем шнурке ходивший в Ост-Индию «Норвежский лев», с пушками, вымпелами, флагами, и вращался по всем направлениям, какие только есть на компасе: то в одну сторону, то в другую. Этот мир Во всех проулках и закоулках гулял сквозняк и царил сырой запах морской травы. Погода снова стала пасмурной. С моря поднялся южный ветер, ослабивший цепкую хватку мороза. Город охватила дремота. В домах и лачугах люди сидели в своих лучших нарядах. Они были сыты после обеда и дня субботнего, и мало-помалу им стало скучно. В Рейнском подворье лёгман Самуэль играл в шахматы со своим кузеном соренскривером. Между ходами паузы были долгими, а между словами – еще дольше. Армгард и Эллен Катрине беседовали о днях минувших и в каждый миг не соглашались друг с другом насчет своей родни. Армгард не смела взяться за свое вязание и очень маялась от этого – в минуты злости это было ее единственным способом выплеснуть эмоции, но ведь нельзя нарушать воскресный покой мирскими трудами. Пастор с супругой лишь ненадолго показались после полудня; наверно, у них был разговор в кабинете. Старушки считали, что Анна Софие неправильно поступила, не придя на церковную службу. Но вслух они, разумеется, ничего не сказали. Г-н Поуль вышел на улицу. На пустынных улочках не было ни души. Подойдя к Новой Горнице, он замедлил шаг. Среди всей этой тоски для него было большой радостью знать, что в этом доме живет Барбара. Интересно, она сейчас у себя? Наверно, она все же скорее в фогтовом доме, у Сусанны. |