Онлайн книга «Барбара»
|
Сейчас они шли на веслах уже добрых три часа. Над их головами из туч неожиданно выступила гора Конуфетли, подобно окаменевшему реву. Клочья тумана все еще бежали мимо этой черной горы-развалины, то скрывая гигантские утесы, то снова открывая, то пеленая собой скалы, то обнажая их, плясали, таяли и поднимались, как дым, сквозь влажные расщелины и трещины. Это было все равно что заглянуть внутрь великанского оргáна, который играет неслышно, но его неистовые звуки видимы. Лёгман вел лодку как можно ближе к берегу. Они переваливали через гребни волн на кромке прибоя, и часто казалось, будто их вот-вот швырнет о скалы. А по другую сторону от лодки бурлило восточное течение, нахлестываемое встречным штормовым ветром. Пастор сидел, созерцая мокрый берег. Между набегами волн бурые прибрежные водоросли в глубине обнажались. Вот по этому острову и гуляет Барбара, думал он, всего в трех саженях от меня. Мне бы только сойти на сушу – тогда бы я поспешил к ней, где бы она ни была… А дальше он не думал. Что случится потом, он не знал. И все же он задумывался довольно далеко вперед. А мысли лёгмана не простирались дальше косы Ламбатанджи, мимо которой им вскоре предстояло плыть. Она славилась тем, что течение возле нее было сильным. «Да, да, – думал Самуэль Миккельсен, – сейчас восточное течение определенно на пике. Но вчера луна была половинной. А в такие моменты течение самое слабое! Хотя… В эти дни луна ближе всего к Земле. Так что совсем спокойным море не будет. Самсон греб как сумасшедший. Посреди его лба вздулась вена. Вздулась, совсем как у Роланда вены на шее, когда он трубил в свой Оливант в Рунсевале[71]. Все десятеро гребцов налегали на весла, стиснув зубы. Лодка ползла вперед, пядь за пядью. — Как муха по липучке, – вздохнул один из гребцов. — Да, как муха по липучке – простонал в ответ другой. А они сейчас как раз преодолевали волны у большой расщелины к северу от Ламбатанджи. — Какая нам сегодня мокреть выпала, – учтиво заметил лёгман пастору. И тотчас после этого первая волна на штормовом участке вознесла над их головами свой пенный гребень. Лёгман вцепился в румпель и сказал – чуть громче обычного: — Поднажми! Гребцы опустили весла в воду. Их взмахами они словно подгоняли лодку навстречу бурлящей смерти. — Давай – давай – давай – поднажми – поднажми – навались – поднажми – давай – давай! – постанывал один старик в такт взмахам весел. Лёгман направлял лодку прямо на середину прибоя, она вздымалась в бушующем море, раскачивалась, черпала воду обоими бортами, но все исчезало в пене, брызгах и хлещущем соленом дожде. Пастор сидел, побледнев, как мертвец, и крепко держался. В его голове крутилась и крутилась какая-то мелодия. Повстречается ли он в этот вечер с Барбарой? Вдруг все стихло. Лодка стояла в озерце пены, тихо покачиваясь. Двое задних гребцов вычерпывали воду, остальные мощно навалились на весла. Длилось это лишь краткий миг. Вдруг лёгман крикнул: — Навались! Сейчас он именно вскричал, и его голос совсем переломился. Перед ними вздымалась зеленая стена воды, она медленно завивалась и уже начала выплетать на своем гребне широкое замысловатое пенное кружево в виде венца. — Господи Исусе! – ахнул один из передних гребцов. Ветер вдруг стих. Их закрыла от него стена воды; она совсем нависла над ними, сквозь нее виднелся зеленоватый дневной свет, весла неистово стонали в уключинах. А потом лодка встала на дыбы почти вертикально. |