Онлайн книга «Барбара»
|
И точно: небо было весьма темным. А у подножия горы тихонько бурлило море. Но лёгман улыбнулся из глубин своего добродушия, его рука лежала на руле наготове. Его рыжеволосый сын Самсон греб, как настоящий богатырь. «Вот плывут хёвдинги-норвежцы!» – распевал он, посылая пастору пристальный взгляд и подмигивая. И пастор снова улыбнулся. В его сдавленное сердце как будто начал струиться освежающий воздух. Он подумал, что ему хотелось бы быть таким, как Самсон. Они гребли уже целый час, и Вовар уже давно остался позади. Ветер был встречным, из Вестманнского пролива, но серьезного волнения не было. Тут один из гребцов вдруг сказал: «Слушайте, по-моему, ветер поворачивает на восток?» — Вижу, – ответил Самуэль Миккельсен. – Тогда нам тем более надо быстрее догрести до берегов Стремоя. Тогда мы всю дорогу до самого Вельбастэа будем в укрытии от ветра, да еще восточное течение будет нам помогать. Но до укрытия у Стремойского побережья было еще далеко, и путь предстоял длинный, влажный и соленый, потому что ветер принимал все более встречное направление и вода все больше хлестала в лодку, так что одному из гребцов время от времени приходилось ее вычерпывать. А высокий форштевень упорно ходил вверх-вниз, вверх-вниз и врубался в волны, пядь за пядью продвигаясь на восток, весла шлепали по волнам. «А вот плывут хёвдинги-норвежцы!» – еще раз пропел Самсон, смеясь сквозь соленые капли, стекавшие с его бровей. Но пастор больше не чувствовал себя раскованно, ему было невыносимо, что они продвигались так медленно. — Припадает ведь, постоянно припадает! – встревожился один из гребцов; это слово означало, что ветер продолжает менять направление с восточного на южное. Их чувства были открыты только ветру и шторму, они наблюдали и наблюдали, и видели множество едва заметных примет в беге туч и ходе волн. А над мятежной равниной моря возвышались острова, словно огромные грубо вытесанные глыбы. На юго-западе вздымал свою буйную голову Кольтур, отвесно возносясь к небесам, и Стремой, лежавший перед ними, напоминал длинную вереницу вечно меняющихся дворцов и провалов. Когда внезапный снегопад скрыл все, что находилось у них перед глазами, в лодке сразу стало одиноко. Между взмахами весел слышалось лишь бурление набегающих бурунов. Лёгман рассудительно вынул компас и теперь держал курс по нему. Мокрый снег нещадно хлестал его в лицо, но лёгман и бровью не повел. «Припадает, припадает», – думал он, наблюдая за трепещущей стрелкой компаса. «Барбара, Барбара», – думал пастор, слепо всматриваясь в летящий снег. План Самуэля Миккельсена заключался в том, чтоб весь путь плыть в укрытии высоких гор Вовара и Стремоя, защищавших от сильного северо-восточного шторма, а наряду с этим дать восточному течению нести лодку на юг через Хестфьорд. Сейчас он увидел, что его план полностью сорвался. В течение получаса шторм переметнулся на юго-восток и сейчас беспрепятственно мчался вдоль побережья Стремоя, в сторону, прямо противоположную направлению течения. Это было худшее, что могло произойти. Это заметили все, когда прошел снегопад. Сейчас они находились под Стремойскими горами, а на середине фьорда, на открытой воде, шторм уже с фырканьем налетал на мощное восточное течение. Сами они шли при сильном встречном ветре, но у берега течение было не столь сильным. Они почти не переговаривались. Все знали, что поворачивать назад было бы опрометчиво, оставалось лишь медленно ползти вдоль побережья против бури и надеяться, что близ Вельбастэа можно пристать. Но до этого селения оставались еще три морские мили. |