Онлайн книга «Арктур: цена свободы»
|
Одеты все были кто во что: нанимателям до этого не было дела, одежду выдавали здесь. Я разгладила на коленях серое платье, которое подобрала мне Лена, и села так, чтобы видеть дверь. Ник и Рэй устроились в другом конце комнаты и в мою сторону даже не смотрели. Ждать пришлось недолго. Дверь распахнулась без стука, и вошла экономка, госпожа Прист, — сухопарая женщина с крепко поджатыми губами. Она остановилась посреди комнаты, и разговоры смолкли сами собой. Ей не понадобилось говорить ни слова: одного её вида хватило, чтобы всем захотелось сидеть потише. — Встали. Мы встали. Она пошла вдоль лавок, останавливаясь возле каждого и сверяясь с листом в руке, и отправляла кого на кухню, кого в комнаты, кого к серебру. Говорила она так, что переспрашивать не хотелось никому. — Холт. — Да, госпожа. Прист оглядела меня сверху вниз, а потом снизу вверх, будто прикидывала мне цену. — В бумагах сказано, ты хороша и в подаче, и при госпоже. — Да, госпожа. — Посмотрим. — Она сделала пометку. — До обеда на серебро, потом на бельё. После обеда — к горничной юной госпожи, будешь при ней. Вечером подаёшь в зале. Молчать умеешь? — Умею. — Это самое главное. Меня распределили лучше, чем я рассчитывала, и даже лучше, чем рассчитывал Томас. Братьев поставили в зал, и только в зал: сначала расставлять столы и чистить мебель, а во время самого торжества, как и меня, разносить блюда и напитки. Наверх им ходить запрещалось, так что выведать что-нибудь им будет куда труднее, чем мне. * * * Всё задание укладывалось в одни сутки: утром подготовка, днём покои невесты, вечером торжество, гости и подносы. Меня это даже радовало. Чем меньше времени проведёшь в чужом доме, тем меньше успеешь наделать ошибок. До обеда меня посадили к серебру. Его выносили из кладовой целыми ящиками: ложки, вилки, ножи для рыбы и для фруктов, щипчики, о назначении которых я могла только гадать, и блюда такой величины, что в них впору было купать младенца. Дома перед приездом Себастьяна мама три дня пересчитывала и переставляла с места на место наше фамильное серебро, и мне тогда казалось, что его много. Здесь одних чайных ложек хватило бы на всю нашу деревню. Порошок для чистки въедался под ногти и пах кислым, а к середине утра я перестала чувствовать кончики пальцев. Первые часы дались мне тяжелее, чем я думала. Дом жил по своим негласным законам, и объяснять их никто не собирался: считалось, что ты родилась, уже зная, где лежат какие полотенца и в каком порядке блюда подают на господский стол. Опытная служанка, наверное, разобралась бы в этом за полчаса в любом доме. Только я всю жизнь просидела по другую сторону стола, и полотенца подавали мне, а не наоборот. В первые же полчаса я чуть не выдала себя, потянувшись не за той щёткой для серебра. Бен как раз проходил мимо с зачехлённым стулом. Он кашлянул и едва заметно качнул головой в сторону нужного ящика, а когда я поймала его взгляд, подмигнул и скрылся за поворотом с самым невозмутимым лицом на свете. — Новенькая совсем неумёха, — бросил он позже, улучив момент, когда рядом никого не было. — Может, хватит веселиться за мой счёт? — прошипела я, разглаживая простыню так, как мне десять минут назад показала другая служанка. — Я хотя бы не путал уксус с розовой водой. |