Онлайн книга «Арктур: цена свободы»
|
Смешно было ровно до середины. А потом пришла мысль, от которой смешно быть перестало. У этих людей было всё: деньги, связи, право решать за десятки чужих жизней, а важным они считают цвет платья. Я сложила газету и отодвинула её. За окном ещё серело. Осень в столице пришла позже, чем приходила у нас, и пришла мягче: без сухого ветра с востока, без пыли, которая набивалась во всё подряд. Здесь просто похолодало и стало рано темнеть. В саду возились птицы. Как они называются, я не знала — дома таких не водилось. Наверху скрипнула половица. Мартин. Он вставал раньше всех и первым делом обходил дом: окна, засовы, боковая дверь. Я слышала его шаги на втором этаже, потом на лестнице, потом ничего. Дальше он ходил бесшумно, и в этом был весь Мартин. Потом хлопнула дверь в дальнем конце коридора. Артур. Он спускался тяжело, через ступеньку, и никогда не наступал на четвёртую снизу, потому что она пела на весь дом. Я знала это, потому что сама научилась её обходить. Через полчаса придёт Лена, и первое, что она скажет, будет «а чего ты в темноте сидишь». Глава 22. Никто Меня звали Мэй Холт. Мэй Холт было девятнадцать, она родилась в столице, третий год нанималась временной служанкой в дворянские дома и не имела ни родни, ни долгов. В бумагах, которые Томас положил передо мной вечером, после разговора в кабинете, значились два прежних места и две рекомендации, и обе хвалили её за подачу блюд и уход за госпожой. Обе, разумеется, были поддельными. Братьев звали Ник и Рэй. Кто из них кто, я заучивала весь вечер и всё равно боялась перепутать: имена мне всегда давались тяжело. — Про себя зови их как хочешь, — сказал Артур. — Вслух — только так. Один раз ошибёшься, и сразу выдашь и себя, и их. Прислугу в столице нанимали либо по совету соседей, либо через особую контору. Всякий, кто хотел получать приличные места, подавал туда свои бумаги и платил серебряный в месяц. За это его держали в списках и звали, когда появлялась подходящая работа. Серебряный в месяц отсекал тех, кому и есть-то было не на что, так что в списках оставались люди опытные, с именем, которых не стыдно отправить в хороший дом. Томас устроил всё ещё до того, как позвал меня в кабинет. Мэй Холт числилась в этих списках уже третью неделю: он завёл её заранее, будто знал, что когда-нибудь пригодится. Когда семья невесты кинулась искать слуг — спешно, разом, на полтора десятка мест, — Ника и Рэя отобрали сразу: крепкие молодые парни с опытом нужны всем. Меня не взяли. — Женщин у них своих хватает, — сказал Томас, разглядывая список. — Придётся решать иначе. Решать взялся Артур. Сколько он отдал женщине, которая составляла список, я так и не узнала: спрашивать не стала. Но к тому утру, когда Томас собрал нас в кабинете, фамилия Холт уже стояла там, где днём раньше её не было. Калитка для прислуги выходила в проулок за поместьем. Ник и Рэй вошли в неё вместе, громко переговариваясь о чём-то своём, а я, подождав немного, вошла следом, одна. Поместье оказалось большим и вычурным сверх всякой меры. Ни одну дверь, ни одну колонну и даже ни один столб забора здесь не оставили в покое, а лепнины на фасаде было столько, что от неё рябило в глазах. Нас собрали в длинной комнате с лавками вдоль стен. Народу набралось человек двенадцать. Двое парней у окна тихо переговаривались, женщина постарше сидела очень прямо, сложив руки на коленях, и смотрела в одну точку. А на самом краю лавки девушка читала маленькую храмовую книжку в потёртом переплёте и беззвучно шевелила губами. |