Онлайн книга «Арктур: цена свободы»
|
Лет в четырнадцать я начала замечать неприятное. Про одну и ту же осаду в двух книгах было написано по-разному: в одной защитники держались до последнего и пали все, в другой город сдали на третий день. Обе книги стояли на одной полке. Я долго думала, кто из двоих соврал, и ответа так и не придумала. Теперь я спрашивала Артура. — Оба, — сказал он, когда я притащила ему этот случай. — Или ни один. Смотри не на то, что написано, а на то, кто писал. Кому он служил, чьего деда собирался похвалить и кто ему за эту книгу заплатил. — А если не узнать? — Тогда держи обе и не выбирай. — Он пожал плечами. — Худшее, что ты можешь сделать, — поверить одной из двух просто потому, что она тебе больше понравилась. Не всегда Артур проверял только голые знания. Он также смотрел за тем как я размышляю. — Заражённые земли за последний год подошли к Стене, — сказал он как-то, сидя на ступеньках заднего крыльца. — Деревни переносят западнее. Что будет с хлебом? — Подорожает. — Почему? — Перенесённая деревня год не сеет. — Я подумала. — Значит, урожая с неё не будет. А есть эти люди не перестанут. — Дальше. — Дальше корона усилит набор. — Я говорила медленно, проверяя себя на ходу. — Она уже его усилила, ты сам рассказывал. А новобранцев берут откуда? Из деревень в том числе. Значит, в полях станет ещё меньше рук. А земля без рук зарастает быстрее. Споры цепляются за брошенное поле охотнее, чем за вспаханное, и зараза идёт вперёд. Артур молчал. — И получается, — закончила я, — что корона своими же руками делает то, из-за чего потом придётся набирать ещё больше добровольцев. * * * Чаще всего я возвращалась к заражённым землям. Началось это ещё в первый мой день в поместье, когда я нашла на полке у Томаса зачитанный том и просидела над ним до темноты. С тех пор я вытаскивала из стопок Артура всё, что попадалось на эту тему, и читала в первую очередь. Однако в том томе были карты, чертежи башен, рисунки зарослей на выжженных полях. Всё, что Артур принёс мне потом, выглядело беднее. Ни одной картинки, одни столбцы и пометки, половина — выписки из чужих отчётов. Глава 21. Письмо Первые недели у Томаса думать о доме было попросту некогда. Меня накрыло с головой: чужой дом, чужие люди, тело, которое болело в местах, о существовании которых я не подозревала, книги, гудение, страх сделать что-нибудь не так. Дни шли сплошным потоком. Но я постепенно привыкала к новой жизни и поток успокаивался. И как только это произошло, я поняла простую вещь. Домой я не вернусь ни через неделю, ни через месяц. Скорее всего, не вернусь ещё очень долго. А мама всё это время не знает, жива ли я. Мысль пришла вечером, на скамье у площадки, и заставила меня поёжится. Я ушла ночью, через чёрный ход, не оставив даже маленькой записки. Села в чужую телегу и уехала в город, о котором она не имела понятия. Но дочь, которая исчезла из дома в конце лета и о которой с тех пор ни слуху ни духу, — это ещё полбеды. Бабушку она потеряла тем же летом, только несколькими неделями раньше. И я решилась. * * * К Томасу я пошла на следующее утро. Он выслушал, не перебив ни разу, и довольно долго молчал. — Понимаю, — сказал он наконец. — И сразу назову цену. — Какую? — Твоя мать узнает, что ты жива. Дальше она вольна делать что угодно. Может промолчать. А может пойти с этим к Бэдлоку — и тогда человек, который сейчас тебя не ищет, начнёт искать. |