Книга Пламя Венеции, страница 4 – Джованни Монтанаро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.ec

Онлайн книга «Пламя Венеции»

📃 Cтраница 4

И вот в один из дней 1964 года Ирма нагладила четырнадцатилетнему Тициано его лучший наряд, уложила ему волосы, и вместе с Итало они отправились на Фондамента-Нуове, где сели на вапоретто. Итало попытался ее отговорить: «Ты не слышала, что сказал газетчик? Женщин в цех не пускают». Она была непреклонна: «А я войду». Тициано никогда не покидал Венецию, поэтому в этот день он чувствовал себя Марко Поло, впервые увидевшим Китай. Мурано представился ему деловитым и кипучим; дым, валивший из труб многочисленных мастерских острова, казалось, вот-вот поглотит голубой небосвод.

Они пришли в Barovier & Toso – у Колонны, на Фондамента-деи-Ветраи – и прождали Эрколе целый час. Он появился в пиджаке и при галстуке, чисто выбритый, волосы зачесаны назад. Среднего роста, крепкий.

— Меня зовут Итало Дзен. Я продавец льда. Хотел бы, чтобы вы взяли моего сына в свою мастерскую.

— Какие у него навыки?

Ирма тут же вмешалась:

— И вы это у нас спрашиваете? Вот сами и выясняйте.

Так повелось испокон веков.

Начинаешь работу учеником: не задаешь лишних вопросов, следишь за движениями рук, плеч и губ других. Быстро учишься различать техники: пулегозо – с пузырьками воздуха, филигрань – с молочными нитями латтимо, кальцедонио – похожий на камень. Нужно терпеть спешку, давление, усталость, розыгрыши – то и дело Тициано обнаруживал свою куртку плавающей в канале.

Потом растешь: тебе доверяют поднести инструмент, форму, ты делаешь первый надрез, удачно шутишь, заслуживаешь уважение, тебя зовут выпить в остерию. Становишься сервентино[4] – жалованье чуть прибавляется, ты следишь за чистотой и порядком, за тем, чтобы инструменты и эмали лежали на своих местах, и получаешь доступ в «комнату ядов», где хранят кремнеземный песок с карбонатом кальция, фрагменты металла, красители, золото, тигли, вытяжку, бетономешалку.

Терпения у Тициано не хватало – ни с рецептурами, ни с товарищами. Это придет со временем, с опытом работы в цеху, но уже в начале пути его горячность не могла скрыть за собой огромный талант: чутье на определение нужного момента, умение придать стеклу прозрачность и невесомость вуали – или, наоборот, крепость камня. До сих пор Тициано убежден, что этим даром он обязан льду, который разглядывал в детстве, – своей привычке наблюдать за его метаморфозами.

Вскоре ему доверили держать трубку – он ждал, пока стекло остынет, и потом передавал ее мастеру: большая честь. Через пару лет он стал сервенте – вторым в цеху, стоял у самой печи и командовал людьми старше себя. «Быстрее!» – кричал он; этой спешкой он нажил себе больше врагов, чем друзей. Но ему было все равно: он хотел лишь одного – дуть стекло, доводить форму инструментами. Словом, стать мастером как можно скорее. Он не унимался, изводил Баровьера, пока тот не сдался: «Дайте парнишке попробовать».

Начинал он с бокалов, сфер, цветов для люстр, но быстро перешел к вещам посложнее – стекла становились все крупнее, в одном изделии сочеталось все больше цветов. Пробовал, ошибался, из-за него уходили лишние деньги на мастеров и метан, но Баровьер его прикрывал – ему не терпелось увидеть, как парень раскроется. Вот только у Тициано было высокомерие мальчишки, который уверен, что уже все умеет: едва создал первые предметы, как решил, что ему по плечу шедевры. Критику он принимал за зависть, похвалу – за капитуляцию. Однажды Баровьер заказал ему зеленые вазы, а Тициано выдул голубые, в серебряных разводах, – ему казалось, будто он написал на стекле облачную ночь. Вазы вышли, на его взгляд, великолепные, лучше первоначального замысла; он ждал похвалы, чего-нибудь вроде: «Ты гений!»

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь