Онлайн книга «Пламя Венеции»
|
Однажды, возвращаясь с пьяццале Рома, Тициано столкнулся с Еленой. Она шла быстрым шагом по Страда-Нова, навстречу ему. Платок, завязанный под подбородком, неприметное пальтишко, опущенный взгляд; если бы не огромные белые очки, он бы ее не узнал. Вне мастерской она показалась ему гораздо моложе, и при виде нее у него екнуло сердце. Он улыбнулся, шагнул навстречу, чтобы поздороваться, но она прошла мимо, не заметив его, и тогда Тициано двинулся следом – не решаясь догнать, но сгорая от любопытства – куда это она? Он потерял ее из виду на рынке Каннареджо, вынырнул чуть дальше – она шла в сторону Санти-Апостоли и продолжала ускорять шаг, а Тициано еле поспевал, задыхаясь. Она замедлилась лишь на кампо Сан-Бортоло и оттуда поднялась на мост Риальто, торжественно, почти маршируя, и остановилась на самом верху. Внизу медленно текла вода, плескаясь о борта лодок. Елена оперлась на парапет и стала смотреть на канал. Однажды она призналась мне, что чувствовала тогда: она думала о том, как оказалась в таком положении, и чувствовала себя оцепеневшей от ужаса. Она наделала ошибок, мастерская была под угрозой. Тициано подошел тихо; на мгновение ему стало страшно, что она бросится вниз, – и тогда он кинулся к ней, окликнул по имени: — Елена! – однако тут же поправился: – Синьора Спина Торчеллан! Елена очнулась. Они стояли рядом, среди потока прохожих. Она тоже удивилась, увидев его вне цеха, но его присутствие ее успокоило. — Дзен, эти бакенбарды – кошмар. — Не так уж они и плохи. — Подарю тебе зеркало. – Елена взяла его под руку и сказала, что идет в банк. Они спустились с моста. – Мы похожи на пару иностранцев, только что приехавших в город. — Откуда? — Из Лондона, – сказала она. — Нет, мы люди моря. — Тогда из Гамбурга. — Я даже не знаю, где это. — В Германии. — Нет, только не немцы, пожалуйста. Тициано предложил ей кофе; Елена взглянула на часы и согласилась. Он стоял рядом и не сводил с нее глаз – особенно с губ; вспомнил вкус той сигареты, смотрел, как она пьет, и думал, что такой женщины не встречал никогда, – она была особенная. О производстве они не говорили – говорили о стеклах, которыми Тициано любовался в витрине Venini. — Великолепные вещи. — Ничем не лучше наших. Он проводил ее до банка, Cassa di Risparmio[8]. Там они попрощались – навязываться он не мог: ему нечего было делать на переговорах с директором банка, но уходить не хотелось. — Тебя к телефону, – сказала Ирма. — Лючия? — Мужчина. Звонит с Мурано. Тициано решил, что это отец Лючии – узнал про поцелуй и уже планирует свадьбу; его бросило в пот. Но на другом конце провода оказался совсем другой человек: — Это Фаусто Пеллегрин, как поживаешь? — Добрый вечер… Хорошо, спасибо. Они познакомились некоторое время назад, когда Тициано мыкался в поисках работы мастером, до Fornace dell’Est. Фаусто тогда его не взял. Так зачем он звонит теперь? — Как дела у Елены? — Мы скоро открываемся. — На Мурано поговаривают иначе… — Скоро откроемся. — У меня к тебе предложение. Тициано молчал. — Ты там в обморок упал? Обдумываешь? Или обиделся, что я тебя не взял в прошлом году? Все в жизни приходит в свое время… После магазина на Мурано мы открыли точку на Сан-Марко и сейчас готовим выставочное пространство в Милане и еще одно в Париже. У нас идет проект с Ле Корбюзье… |