Книга Удар кошачьей лапой, страница 48 – Сьюзан Спэнн

— Тоже мне, охотница на пауков.

— Вряд ли Саюри могла такое провернуть, – пробормотал отец Матео, слишком поглощенный проблемой, чтобы заметить выходки котенка. – Она слишком нежна, чтобы вонзить мужчине лезвие в глаза. Кроме того, она стала христианкой.

— Я слышал, как вы говорили о героях своей Библии: о Давиде, Иисусе Навине и остальных. Писание доказывает, что принятие веры не останавливает человека от убийства. – Прежде чем священник успел возразить, Хиро продолжил: – Однако Саюри потребовалось бы куда больше сил, чем у нее есть с виду, чтобы одолеть самурая сзади.

Отец Матео глубоко вдохнул и резко выдохнул.

— Ты наконец соглашаешься, что она невиновна?

— Я согласен, что она, возможно, не держала нэко-тэ, –поправил японец. – Но не пойду настолько далеко, чтобы признать ее полную невиновность.

Иезуит почесал нос, а затем покачал головой.

— Не верится, что у вас действительно тренируют женщин в качестве убийц.

— Почему это вас удивляет? – прищурился Хиро. – Женщины гораздо более жестоки, чем мужчины.

— Я просто не могу представить женщину, крадущуюся с кинжалом в руке.

— Куноити не крадутся. Они притворяются жрицами, проститутками… или гэйко. Впрочем, не убежден, что убийство совершила куноити или даже женщина. Пока не следует делать никаких предположений. Только факты дают ответы. – Он бросил взгляд на раздвижную дверь в западной стене, которая вела на веранду и во двор. Панели лучились багряным светом заходящего солнца. Хиро поднялся и расправил кимоно. – Думаю, я пойду выпью.

Отец Матео постарался скрыть неодобрение и уточнил:

— Саке?

— А вы думали, я от него отказался?

Иезуит с деланым безразличием пожал плечами.

— Когда Ана вылила последнюю флягу в пруд с карпами, я отучился приносить спиртное домой, – ухмыльнулся телохранитель, – но вам обоим следует отказаться от идеи, что я перестану пить в другом месте. И разве в Португалии мужчины не собираются, чтобы пропустить вместе пару стаканчиков?

— Есть и другие напитки.

— Совершенно верно, – подтвердил Хиро, – но у них общая проблема: они не саке.

Отец Матео проводил синоби до двери. Тот уже начал двигаться к дороге, но обернулся и спросил:

— Хотите со мной? Обещаю выпить достаточно, чтобы Гиндзиро не возражал против вашего воздержания.

— Нет, спасибо. – Его подопечный слегка улыбнулся. – У меня сегодня вечером молитвенное собрание.

Хиро скрыл веселье за кивком. Иезуит не обманул бы и пятилетнего ребенка, не говоря уже о синоби, обученном читать по лицам. Тем не менее он уважал усилие священника: тот пытался вести себя как самурай и друг.

Идя к реке, телохранитель представлял, как удивился бы отец Матео, узнав, что Хиро ненавидит саке. Выпивка служила прикрытием.

* * *

Хиро достиг реки Камо как раз в тот момент, когда всадник на гнедой лошади приблизился к мосту с противоположной стороны. Шкура кобылы пылала багрянцем в заходящем солнце, а копыта, казалось, тонули в тенях у дороги.

Только самураи имели законное право ездить верхом, поэтому двойные мечи всадника не удивили Хиро, хотя темные штаны хакама наездника и шелковая накидка в тон заставили синоби присмотреться внимательнее. Мужчины почти всегда выбирали контрастные цвета.

Всадница была женщиной, пусть и одетой как самурай, и даже через реку Хиро узнал ее лицо.