Книга Удар кошачьей лапой, страница 35 – Сьюзан Спэнн

Хиро остановился у двери большого деревянного дома с остроконечной крышей и просторной верандой, окруженной ухоженными садами. В глубине двора виднелись отхожее место и амбар, а также более крупное строение, похожее на конюшню. Протоптанную грунтовую тропу вдоль внешнего края владений отмечали следы копыт, а гравийная дорожка вела от улицы к двери.

Территорию усеивали деревья, но кто-то подрезал ветви на расстоянии четырех футов от покатой крыши. Шрамы от обрезки указывали, что ветки содержали в таком виде уже некоторое время. Кто-то был очень осторожен и в той же мере невежественен: четыре фута могут остановить среднего человека, но обученные синоби способны прыгать как минимум вдвое дальше, даже с ветвей дерева.

Отец Матео оглядел дом.

— Я думал, ёрики квартируют в полицейских казармах.

— Большинство из них, – подтвердил его спутник. – Но Саюри упомянула, что Нобухидэ получил разрешение жить в доме отца.

Приблизившись к дому, друзья уловили запах кедра. Только богатые строили дома из кедра вместо более дешевой сосны.

Резная входная дверь распахнулась, едва они подошли.

В них уперся хмурый взгляд Нобухидэ, стоявшего в дверном проеме.

— Что вам нужно?

Хиро и отец Матео поклонились. Самурай не ответил на поклон.

— Что вы здесь делаете? – рявкнул он. – Этот дом в трауре!

Рядом появился второй самурай. Он был старше Нобухидэ и чуть выше, с таким же стройным телосложением и узкими чертами лица, хотя усов у него не было. Он носил сине-серое кимоно с гербом Акэти, а за темно-серый пояс была заткнута пара мечей. Когда незнакомец поклонился, Хиро заметил седые пряди в его волосах.

Но было в нем нечто странное, хотя синоби не мог понять, что именно.

— Что вам угодно? – спросил старший обитатель дома.

Пока он говорил, Хиро понял, почему человек показался ему странным.

Традиционный самурайский пучок, или тёммангэ, требовал выбривания лба и зачесывания оставшихся волос в хвост на макушке. Пряди складывались петлей, иногда не один раз, и закреплялись повязкой сразу за выбритой областью.

У этого самурая темя не было выбрито. Да еще этот мелодичный голос… Хиро внезапно осознал, что перед ним женщина, хоть и одетая как мужчина.

Синоби снова поклонился.

— Мы пришли принести соболезнования и предостеречь вас: убийца Акэти Хидэёси может нацелиться и на остальных членов семьи.

Нобухидэ прищурился.

— Нам не нужны ваши соболезнования. Убирайтесь!

— Нобухидэ! – В голосе женщины прозвучало нечто большее, чем намек на предупреждение.

— Никакой иностранный дьявол не будет осквернять тело моего отца! – Нобухидэ перегородил дверной проем и положил руку на рукоять катаны. – Я запрещаю вам входить в мой дом!

— К счастью, это еще не твой дом. – Женщина повернулась к посетителям и поклонилась: – Я Акэти Ёсико, старшая дочь Акэти Хидэёси. Пожалуйста, входите.

Нобухидэ не двинулся.

Ёсико шагнула вперед и оказалась прямо за спиной у брата, а ее рот был в считаных дюймах от его уха. Губы едва двигались, когда она прошептала:

— Не заставляй меня унижать тебя перед незнакомцами.

Нобухидэ напрягся, словно готовясь к драке.

Через минуту злость Нобухидэ улеглась, и он убрал руку с меча.

— Я все равно собирался выйти, – бросил самурай. – Убедись, что их не будет, когда я вернусь.