Книга Удар кошачьей лапой, страница 32 – Сьюзан Спэнн

Чтобы научиться играть на сямисэне, требовались годы, а чтобы научиться играть хорошо – целая жизнь. Только женщины с подлинным талантом достойно владели этим сложным инструментом.

Хиро встал на колени рядом с отцом Матео. Когда священник произнес: «Аминь», Саюри подняла взгляд.

Японец кивнул в сторону сямисэна:

— Вы играете?

— Немного. – Уверенность в голосе девушки противоречила предписанной скромности.

— Не сыграете что-нибудь сейчас?

Саюри взяла инструмент, прижала его гриф левой рукой и расположила корпус у правого колена. Устроившись как следует, она взяла плектр^[19] из слоновой кости и провела по струнам. Девушка играла правой рукой, в стандартной манере, но исключительно хорошо. Хиро узнал трогательную колыбельную. Его мать часто исполняла ее, причем столь же искусно, хотя синоби сомневался, что плектр Саюри скрывал внутри лезвие.

Когда последняя нота затихла, Саюри положила инструмент на пол, словно укладывая спящего ребенка. Хиро почувствовал укол сожаления. На мгновение музыка вернула его домой, в Ига.

— Благодарю вас, – сказал он.

— Окия и остальные что-нибудь слышали? – спросила гэйко. –Маюри утверждает, что нет, но я надеялась…

— Они не слышали злоумышленников, – признал Хиро. – А могу я спросить, где нам найти Нобухидэ?

Едва девушка успела ответить, как дверь с шорохом отъехала в сторону. На пороге стояла на коленях Маюри.

— Вы закончили? – спросила она.

Отец Матео поднялся. Хиро подавил желание подразнить окаасан, попросив остаться. Он не то чтобы недолюбливал ее, но ему не нравилось уступать грубым требованиям.

— Имейте веру, – сказал отец Матео своей подопечной. – Бог защитит вас, и мы найдем убийцу.

Она кивнула:

— Я буду молиться.

Выходя из комнаты, Хиро наклонился к священнику и прошептал:

— Вам нужно в отхожее место.

— Вовсе не нужно. – Отец Матео покраснел.

Как обычно, синоби нашел такую реакцию забавной, не понимая нелепой застенчивости иезуита в обсуждении телесных функций. Он повысил голос:

— Маюри, отцу Матео нужно в отхожее место.

Священник побагровел, то открывая, то снова закрывая род, словно один из его любимых карпов.

Хозяйка чайного дома склонила голову и оглядела обоих мужчин.

— Вы сказали, что ему нужно в отхожее место?

— И срочно, – подтвердил Хиро.

Женщина и священник обменялись взглядами.

Хиро знал, что, несмотря на смущение отца Матео, Маюри не сможет отказать ему в просьбе.

После очень долгой паузы окаасан кивнула:

— Следуйте за мной.

Она провела посетителей в узкую кладовую за общей комнатой. Оттуда по восточной стороне шел коридор, и в дальнем его конце деревянная лестница вела на второй этаж.

Маюри указала на раздвижные двери в северной стене кладовой:

— Уборная снаружи, здание слева. – Она помолчала. – Вы простите, если я не провожу вас?

— Разумеется, – сказал Хиро. – Благодарю.

Пересекая помещение и открывая дверь, он гадал, что находится за раздвижной дверью в западной стене кладовой. Еще одна кладовая или, возможно, личный кабинет.

Хиро подождал, пока отец Матео выйдет на веранду, затем последовал за ним и закрыл дверь.

Три широкие ступеньки вели в узкий двор, где раздвоенная гравийная дорожка соединяла чайный дом с парой отдельно стоящих построек. Отхожее место, которое телохранитель уже видел с веранды ранее, находилось примерно в сорока футах от дома, в левой части двора.