Книга Удар кошачьей лапой, страница 22 – Сьюзан Спэнн

— Похоже. – Телохранитель не разделял огорчения священника.

Он постучал. Изнутри послышались шаги, и дверь открыла женщина. Простое синее кимоно и узкий пояс выдавали в ней служанку. Она низко поклонилась при виде мечей Хиро и, только выпрямляясь, заметила священника. От изумления у нее отвисла челюсть, а глаза расширились. Она прикрыла удивление вторым поклоном, хотя его оказалось недостаточно, чтобы полностью восстановить самообладание.

— Это «Дом плывущих слив»? – спросил Хиро.

— Да, господин, но, к сожалению, мы закрыты до вечера. Тысяча извинений. Девушки сейчас отдыхают.

— Мы не клиенты, – возразил синоби.

Женщина сцепила руки и прикусила нижнюю губу. Хиро понимал ее внутреннюю борьбу. Она не могла пригласить их внутрь, избежав гнева хозяйки, но оставить самурая и иностранца на пороге означало бы вопиющее отсутствие гостеприимства.

— Мы здесь по официальному поводу – добавил Хиро. – Пожалуйста, позовите вашу хозяйку.

Женщина поклонилась и поспешно удалилась.

— Это была ложь, – осуждающе заметил отец Матео.

Хиро поднял бровь и улыбнулся священнику.

— Не такая большая, как та, что вы выдали Нобухидэ. К тому же я здесь как раз по официальному поводу. Сын жертвы – чиновник, и я хочу знать о его делах.

Иезуит не ответил на его улыбку, и телохранитель разозлился:

— Я поддержал вашу ложь в чайном доме.

— Это другое дело. Я спасал жизнь Саюри.

— Благая причина делает ложь допустимой для вашего бога?

Отец Матео промолчал, и Хиро рассмеялся, расслабившись.

— Я так и думал. – Затем он стал серьезным. – Я не просил вас участвовать в расследовании и до сих пор не согласен с вашим решением, но раз уж мы ввязались, я сделаю все возможное, чтобы ваша голова осталась на плечах. Ложь – это только начало.

Хиро и отец Матео вошли внутрь и уселись на встроенную деревянную скамью вдоль левой стены прихожей. Деревянные решетки были затянуты пожелтевшей бумагой. В воздухе витал запах жирного дыма, вызывая мысли о дешевой еде, приготовленной второпях и оставленной на ночь.

Прошло десять минут. Хиро коротал время, находя узоры в пятнах на стенах.

— Вряд ли кто-то придет, – наконец заметил отец Матео.

— Хозяйке нужно время, чтобы одеться и нанести макияж, – возразил японец. – Она, вероятно, еще спала.

Тихий звук заставил его взглянуть на внутреннюю дверь. Спустя пару секунд в дверном проеме появилась женщина. На ней было шелковое кимоно, украшенное ручной росписью с бабочками. На ее талии мерцал пурпуром шелковый оби, а в седеющих волосах сверкали украшения в виде бабочек. Макияж плохо скрывал морщины вокруг глаз, хотя щеки и шея казались гладкими.

Хиро поклонился:

— Доброе утро.

Женщина нахмурилась, глядя на посетителей.

— Вы не от сёгуна или магистрата. Заведение открывается только вечером. – Она жестом указала на дверь, словно ожидая, что незваные гости уйдут.

— Прошу прощения за неудобство, – извинился синоби. –Мы хотели бы видеть Мияко.

— Вас прислал Нобухидэ? – осведомилась хозяйка борделя.

— А вы его ждете? – встрепенулся Хиро.

Лицо женщины не дрогнуло.

— Я такого не говорила.

— Мы расследуем убийство, – решительно сообщил отец Матео, – и нам необходимо поговорить с Мияко.

Хиро подавил желание схватиться за голову. Иностранец неплохо разбирался в японской культуре, но еще не освоил искусство намека. Временами он напоминал телохранителю несмышленого малыша или старушку, выжившую из ума.