Книга Удар кошачьей лапой, страница 24 – Сьюзан Спэнн

— Нобухидэ проводил ночь со мной, пока его отец умирал? – Она прикрыла рот ладонями, затем опустила голову так, что пальцы скрыли лицо. Плечи вздрагивали от горя и, возможно, страха.

— Это очень печально, – кивнул Хиро. – Простите, что принес дурные вести.

Реакция девушки показалась ему любопытной – в основном потому, что выглядела искренней. Куртизанка или проститутка обычно проявляла больше сдержанности. Это наводило на мысль, что Нобухидэ значил для нее больше, чем просто кошелек, – что, в свою очередь, указывало, что Мияко не была жертвой Нобухидэ три года назад. По крайней мере, невольной жертвой.

Девушка убрала руки от лица. Глаза у нее покраснели, но были сухими.

— Нет, я рада, что вы пришли. – Кривая улыбка мелькнула в уголке рта, несмотря на попытки сдержать ее. – Акэти-сан очень быстро ушел, когда пришел посыльный. Едва попрощался со мной. Я решила, что разозлила его, потому что вчера слишком много выпила. Я и правда перебрала. Даже заснула раньше, чем… – Она осеклась. – Заснула слишком рано. – Она прижала руку к груди. – Не следует чувствовать облегчение оттого, что его отец мертв, но мне невыносима мысль, что Нобухидэ злится на меня.

— Он часто сердится? – спросил Хиро. Он не ожидал честного ответа, поэтому был удивлен, когда Мияко без колебаний яростно замотала головой.

Кривая улыбка вернулась, и на этот раз девушка даже не пыталась ее скрыть.

— Совсем нет. Нобу не такой. Он замечательный покровитель. Я ни с кем больше не вижусь. Вчера он даже раздел меня и уложил в постель. – Она рассмеялась. – Платье у меня совсем испачкалось! Мы, наверное, обошли все питейные заведения Понтотё.

— Вы помните, в каких именно были? – уточнил синоби.

— Я вообще ничего не помню после ужина. – Она хихикнула. – Но со мной всегда так, если сильно напиваюсь. – Она наморщила лоб. – Но я надеюсь, что Нобу не сердится.

Хиро ободряюще улыбнулся ей:

— Вряд ли на вас можно долго сердиться.

Мияко улыбнулась в ответ.

— Он действительно обещал вернуться сегодня вечером, если получится.

— Нобухидэ часто вас навещает?

— Каж… – Алый румянец залил щеки и переполз на переносицу, словно у девочки, пойманной на воровстве засахаренных слив. Гэйко покачала головой. – Мне не положено говорить о своем покровителе, вы же знаете.

— Совершенно верно, – улыбнулся телохранитель. – Вы меня раскусили.

— Мне очень жаль, что его отец умер, – призналась Мияко. – Нобухидэ так хорошо спал прошлой ночью. Было грустно будить его, когда пришел посыльный, а теперь мне еще грустнее.

— Вы поступили правильно, – заверил Хиро, больше стремясь закончить разговор, уже достигший своей цели, чем утешить девушку.

Предполагаемое изнасилование теперь представлялось обнаруженной связью с клиентом, после которой Мияко заявила о нападении, надеясь избежать признания, что тайком оказывала интимные услуги без оплаты. После перевода в менее дорогой дом любовники оформили свои отношения, очевидно к взаимному удовлетворению.

Мияко покосилась на отца Матео и прошептала:

— Ни разу не видела иностранца. Он не такой бледный, как я думала, и одевается почти как настоящий человек.

— И говорит тоже как настоящий, – усмехнулся священник.

Челюсть у девушки отвисла. Всплеснув руками, чтобы скрыть изумление, она принялась снова и снова кланяться в пояс, бормоча: