Книга Удар кошачьей лапой, страница 13 – Сьюзан Спэнн

— Но я имею отношение. – Отец Матео зашагал в ногу с телохранителем. – Я собираюсь помочь Саюри доказать ее невиновность.

— Что? Вы же почти не знаете эту девушку!

— Она член моей паствы и моя сестра во Христе. Разве ты позволил бы казнить свою сестру по ложному обвинению?

Хиро отвел взгляд при упоминании сестер. Эта тема занимала высокое место в списке того, что синоби не обсуждал даже с друзьями.

Когда спутник не ответил, отец Матео взволнованно добавил:

— Не могу сидеть сложа руки и смотреть, как невинную женщину отправляют на смерть.

— Можете и должны, даже если она невиновна, в чем я сомневаюсь. Я дал клятву охранять вас и не намерен нарушать слово.

— Я пытаюсь спасти жизнь женщины, а ты беспокоишься о своем жалованье?

— Жалованье? – Хиро издал звук, больше похожий на лай, чем на смех. – Если вы умрете, это будет стоить мне головы.

— Сёгун Асикага поймет, что я действовал по совести. Я напишу письмо, где укажу, что ты не виноват.

— Вы переоцениваете самураев, – поворчал синоби. –Меня сюда направил не Асикага, Ига, где не прощают провалов.

— Сёгун заставит их.

— Сёгун контролирует Киото, – возразил Хиро, – но его власть не распространяется на провинцию Ига. Да и в любом случае кланы синоби не подчиняются военачальникам, включая сёгуна.

— Тогда тебе придется убедить магистрата как-то иначе, – заявил отец Матео. – Я помогу Саюри, какой бы ни была цена.

На дальнем конце моста устроили состязание два юных самурая. Щелканье их деревянных мечей отражалось от зданий, выстроившихся вдоль берега. Старший мальчик был выше на полголовы, но младший проявлял больше умения. Он уклонился от удара соперника и обрушил свой боккэн^[13] на голову высокого парня с таким глухим стуком, что эхо прокатилось по воде.

— Ай! – торжествующе крикнул младший. Он поднял меч и отступил, завершая схватку.

Старший мальчик согнулся пополам, потирая голову. Хиро поморщился от сочувствия. Он помнил боль от ударов боккэна, хотя прошли годы с тех пор, как он сам получал такие.

Священник покачал головой.

— Должно быть, очень больно.

— Лучше боль, чем смерть, – заметил его спутник.

— Почему у старшего челка? – поинтересовался отец Матео. – Я думал, самураи бреют головы в шестнадцать. А этот паренек выглядит старше.

— Бывает по-разному, – сказал Хиро. – Мальчик бреет лоб после гэмпуку^[14], когда получает настоящий меч и взрослое имя. Каждый отец сам решает, когда его сын готов.

Мальчики уставились на иностранца, разинув рты, словно рыбы. Отец Матео проигнорировал ставшее привычным удивление японцев, но Хиро нахмурился и положил руку на рукоять катаны.

Ребята низко поклонились ему и вернулись к спаррингу. Телохранитель усмехнулся про себя. Чтобы использовать меч, не обязательно его обнажать.

Друзья продолжили путь по улице Сандзё. Хиро бросил взгляд на Понтотё, когда они проходили мимо. Переулок выглядел темным и безмолвным в утреннем свете. Чайные дома и веселые кварталы просыпались на закате и затихали к рассвету.

Через пару кварталов спутники свернули на север и прошли мимо огороженного полицейского участка у входа в административный район. Стражи у входа толкали друг друга и перешептывались при виде священника-иезуита. Хиро также услышал слово «ронин», за которым последовали язвительные смешки. Он привык, что его принимают за самурая без хозяина, служащего иностранному дьяволу от безысходности. Большинство сочли бы такое пренебрежение к себе оскорбительным, но Хиро находил его полезным и отчасти даже забавным.