Книга Ты (не) в моём коде, страница 85 – Таисья Тишь

Я посмотрела на мать, но она отвернулась и упулилась в стену, будто примагниченным взглядом.

— Мам, — позвала я.

— А эта ещё и хвостом машет. Уехала она. В Питер на бялдки. Хоть бы легенду придумала поприятнее! Решалы, блин, нашлись. А нам потом что делать?

Как будто ты хоть что-то хорошее сделал.

Ладони сжались в кулаки под столом.

— Мам!

— Ну что ты хочешь, Тая? — Она, наконец, посмотрела на меня. — Александр Викторович переживает за вас. Он по-своему прав.

— Прав?! — Я смотрела на мать, а она молчала с каким-то... вызовом? Я не понимала выражения этого лица. Такого родного и вдруг такого чужого одновременно.

Взгляд упал на ложку в стакане чая. Облепихового, сваренного Лидой для меня. Когда отчим пришёл в наш дом, бабушка сказала, что «у него только хрен да ложка». Да и чёрт с ним. Но мама…

Я встала.

— Спасибо за чай, — бросила я. Голос был ровный, но будто не мой, какой-то мёртвый. Тот самый, которым я разговариваю с клиентами, когда внутри всё горит.

— Куда ты? — Мама привстала. — Мы ещё не договорили.

— Договорили, — ответила я. — Всё, что нужно было услышать, я услышала.

— Надо обсудить документы по наследству, — добавила она, вставая из-за стола, и отчим бросил на неё одобряющий взгляд.

— Зачем тебе для этого нужна я?

— Квартира отписана на тебя и Лену. Надо переиграть: сложить в один котёл и поделить уже на всех, вместе с этим домом.

«На всех».

— Что мешает оформить дом? — Внутри словно струна оборвалась. Эмоции схлынули. Я видела перед собой совершенно чужих людей.

Мать просто пристально смотрела мне в глаза. Ну что ж.

— Не претендую на него, этот дом не мой. Квартира — наша с Леной. Счастливо оставаться.

— Говоришь так, будто она честно заработана, — хмыкнул отчим.

— Вполне честно. — В отличие от тебя с дочкой, подумала я. Добавила только: — Лесе привет с наследством.

Взгляд снова упал на ложку. Видимо, что-то такое проскользнуло у меня на лице, что Александр побагровел. Я спешно развернулась и вылетела в коридор, впрыгнула в сапоги и выскочила за дверь, оставив пакет с зарядкой, пижамой и какими-то гостинцами в доме. Хорошо, хоть телефон жил в сумке через плечо, с картами и ключами.

Я прижала к себе сумочку. На улице было темно и холодно. До станции далеко, идти поздно. Дорога просёлочная, до трассы где-то полчаса пешком. Зашла за пристройку гаража и прислонилась к стене спиной.

Стояла у забора и пыталась дышать. Не получалось. Слёзы всё-таки покатились по щекам, горячие и злые. Я раньше удивлялась, почему мама так часто общается с дочерью отчима, Лесей. А сейчас мне всё равно. И матери — тоже всё равно. Только при этом почему-то какому-то мудаку можно говорить про меня и про Лену всратую гадость.

В голову пришла странная мысль. Что хочется разбить ему голову битой, а потом просто помыть руки с мылом и напечь шарлотки. Наверное, так бы сделала героиня в какой-нибудь фентезийке. Там можно всем гандонам надавать звездюлей. Взять и спалить всех адовым пламенем к едрени фени, за всё хорошее.

Мысль подействовала успокаивающе, как будто это само собой разумеющееся, а не сюрреалистическая ересь. Дыхание выровнялось. Но нос забился от холода и от обиды.

Достала телефон. Моё сообщение Лене в чат висело так и не прочтённым. Руки сами набрали папин номер.