Книга Ты (не) в моём коде, страница 87 – Таисья Тишь

— Всё? Поехали, в машине хоть согреешься нормально.

— Минуту, — попросила Тая, стрельнув взглядом в маленькую дверку в стороне.

Я всё ждал хоть какой-то реакции от мужика. Но он слился, глянул на мать со злостью и хлопнул дверьми в ту комнату, откуда Тая вынесла сумку. Знатное говнючелло.

Оглянулся на мать, она стояла у входа в комнату, не решаясь зайти, на дочь даже не обернулась.

Тая посмотрела на дверь и, убедившись, что отчим носа не кажет, юркнула в уборную. Я неспешно подошёл к матери. Как там её? Лена говорила…

— Светлана, — обратился я к ней негромко, стараясь, чтоб прозвучало без злости, — если хотите, Тая вас вообще может больше не побеспокоить. Никогда. Нервы целее будут. У всех.

Мать оглянулась и будто очнулась.

— В смысле?

В коромысле.

— В прямом, — я кивнул на дверь уборной. — Желания уже нет. А возможность я ей обеспечу.

Тая вышла, быстро закрыв дверцу, и также быстро накинула пальто.

— Всё, я готова, пойдём. — Она направилась к выходу. Даже не обернулась.

— Всего хорошего, — бросил я через плечо.

Мы вышли. Дверь за нами закрылась тихо, без хлопка.

В машине было тепло. Я сидела, положив на колени сумку, и молчала. Не хотелось ничего говорить. Женя завёл двигатель, но не тронулся. Руки лежали на руле.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Нет, — честно сказала я. — Но мне надо к папе. Можешь отвезти?

— Адрес?

Я продиктовала, он забил в навигатор, и мы поехали. Мимо пролетали фрагменты леса и колченогих домов, редкие вывески. «Интим», «Мойка» и «Аптека». Ирония жизни. В стихах были аптека, улица и фонарь. А здесь интим, помойся и потом лечись.

Я растёрла виски пальцами. Надо как-то выкинуть этот вечер из головы. Хочу не видеть, не слышать, не знать. Забыть, как дурной сон. Хотя не всё.

«Если в следующий раз захочется её обидеть, позвоните лучше мне»…

— Жень, — сказала я, не отрывая взгляда от дороги.

— Ммм?

— Ты не должен был.

— Чего не должен?

— Мне стыдно за всё это дерьмо… — Я откинула голову назад, уставившись в потолок.

— Стыдно должно быть не тебе, — сказал он буднично, как что-то очевидное и само собой разумеющееся.

— Спасибо.

Он кивнул. Руки на руле чуть сжались и разжались.

— Тай, — сказал он через минуту.

— А?

— Он давно так с тобой?

— Он несколько лет как ушёл к маме от бывшей жены.

Навигатор объявил, что через 200 метров надо держаться левее. Наверное, это дурацкий предлог, но я готова была сказать что угодно, лишь бы больше не обсуждать сегодняшний треш, добавила:

— Здесь два ряда уходят налево. А сам съезд попозже.

Женя понял.

Через минут пять мы уже подъехали к тому дому, который я помню с детства. Пятиэтажное здание красного кирпича и зелёный двор. Раньше с бабушкой всё время гуляли здесь, а под кроной куста жасмина я устраивала шалаш и импровизированную комнату с куклами. Почему-то вспомнилось, как бабушка Надя рассказывала маме, что я всё время разговариваю сама с собой. А я так играла. У меня было много воображаемых собеседников и с ними было интереснее, чем с дворовыми ребятами. Лена играла с девочками старше. А ещё эта лавочка. На ней бабушка сидела не одна, а с соседками. С ними я тоже любила говорить.

— Спасибо ещё раз, — негромко произнесла я. Мне до сих пор было не по себе из-за той мерзкой сцены.