Книга Развод. Больше никто мы, страница 86 – Юля Шеффер

Произносит он сухо и безэмоционально, будто доклад зачитывает.

— Ты оставил девочек с Лолитой?!

Ничего, после этой фразы я из его «доклада» не слышала.

— Ты… Ты…

Я даже не могу подобрать слова, чтобы выразить то, что думаю о нем сейчас.

О его заботе и отцовском инстинкте. Хотя у него определенно развиты совершенно другие инстинкты, тоже напрямую связанные с отцовством, но куда менее возвышенные.

— А что я должен был, с собой их взять?!

— Да, Гордей! — звенит негодованием мой голос. — Если ты уезжаешь, ты должен взять их с собой! Потому что ты за них отвечаешь! Только ты! Не Лолита, не ее подруга — никто! А из-за твоего легкомыслия, твоей безответственности моя дочь…

— Наша дочь, Марьяна, — резко исправляет он меня. — Наша.

Фыркнув, я скрещиваю руки на груди и смотрю на него, чуть склонив голову, как на забавное животное.

— Ты вспомнил, что у тебя есть дети, Гончаров? Значит, мой план все же удался?

Ответить он не успевает, потому что дверь, ведущая с лестничной площадки к палатам, открывается, и появляется Лолита. Ее глаза горят, рот открыт — она явно собирается что-то вякнуть в свою защиту. Но я не позволяю ей.

— Нет, — обрываю ее порыв. — Я не с тобой разговариваю. Тебя здесь вообще не должно быть, — бросаю ей холодно.

Она тут же затыкается и вновь отшатывается от меня, будто я ее толкнула. Выглядит растерянной и побитой, как приблудный щенок.

И смотрит на Гордея. Он тут же поворачивается ко мне.

— Не говори так с ней! Если не хочешь, чтобы я…

— Чтобы ты что…? — раздается за моей спиной знакомый низкий голос.

Глаза Лолиты расширяются, Гордея — напротив, сужаются, а я боюсь повернуться, уверенная, что у меня слуховые галлюцинации.

Я не сразу поворачиваюсь на голос. Сердце трепыхается — неужели это все же он?..

Медленно разворачиваюсь на голос, все еще сомневаясь, что мне не показалось.

И мне не показалось.

Это действительно Денис.

Он здесь.

Стоит на пару ступенек ниже — видимо, поднялся по лестнице, — спокоен, как всегда. Не выказывает ни раздражения, ни напряжения. Даже его поза кричит о спокойствии и расслабленности — одна рука в кармане, в другой он играет телефоном, и только взгляд — в упор, без улыбки. Смотрит на Гордея, а когда я оборачиваюсь — переводит глаза на меня. И взгляд его сразу теплеет.

Мой, наверное, тоже.

Я моргаю — несколько раз, часто, будто проверяю, не исчезнет ли, не рассыпится его образ. Но нет. Он не растворяется.

Денис поднимается, преодолевая эти последние ступеньки, и оказывается на одном уровне со мной — рядом со мной. И все во мне откликается на его приближение.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

Мое «да» застревает где-то в горле. Я, кажется, забываю, как разговаривать, как управлять связками. Поэтом просто киваю вместо ответа. Быстро и коротко.

— С Наташей все хорошо?

Снова киваю, но уже медленнее и подтверждаю голосом:

— Уже да. Ей лучше.

— Я рад.

— Ты… — не могу не спросить. — Ты откуда? Как?

Не понимаю, как он успел прилететь так скоро после меня. Ближайший после моего самолет из Сочи должен быть еще в небе и лететь ему примерно половину пути. Как тогда он оказался здесь так быстро? Полетел тем же рейсом, что и я, но почему не сказал?

— Частный самолет, — пресекает он мои гадания, пожимая плечами. — На твой рейс билет был только один. Я хотел вылететь сразу за тобой, но частным бортам на взлет нужно получить разрешение, и его пришлось ждать. Я не мог позволить тебе ждать вместе со мной, когда ты спешила к дочери.