Книга Развод в 44. Я отомщу, страница 46 – Юля Шеффер

Его лицо багровеет. Плечи напрягаются. Он едва сдерживается. В груди у него будто что-то дрожит от напряжения.

— Не делай из меня дурака, Ксения! — рявкает он, и голос срывается на хрип.

— Ты сам его из себя делаешь, Андрюш, — отвечаю в противовес ему спокойно и даже с улыбкой, он же кипит и пышет гневом.

Мое спокойствие доводит его сильнее, чем любые крики.

Он медленно выдыхает, сдерживая ярость. Его плечи заметно напряжены. Он не привык, что я не отступаю. А я не отступлю.

Он не привык к такому тону. К такой мне.

И отступает сам, на один шаг, я вижу, что его пальцы сжаты в кулаки, и на какой-то миг мелькает мысль, что он может даже меня ударить, но тут же я понимаю, что не боюсь его. Страха нет.

И точно знаю — я ему отвечу. Даже несмотря на то, что он выше и намного тяжелее, и тренированнее, но безнаказанно бить себя не позволю. Если надо, вооружусь чем-нибудь, но дам отпор.

Лишь не хочу, чтобы Алиса увидела нашу потасовку, если вдруг она случится, чему я нисколько не удивлюсь — пропажа денег очень зацепила Невоструева.

Жаль, я не видела его лица, когда он не обнаружил свою заначку там, где ее прятал. Даже я не знала точное место. Я нашла их случайно, но очень кстати — во время моей уборки в тот «черный день». И перепрятала. Догадалась, что он не захочет ими делиться.

Теперь пусть надеется, что захочу делиться я.

Пока он сражается с собой, я перевожу взгляд с него на полку с обувью — Алиса не дома. Это меня успокаивает, и, подхватив пакет с продуктами — по дороге купила миндальное молоко и козий творог для безлактозных сырников, — иду на кухню убрать их в холодильник. Муж тащится за мной.

— Ксюша, я еще раз, по-хорошему, спрашиваю: куда ты дела мои деньги?

Я разворачиваюсь к нему.

— Наши деньги, Андрей… — возражаю я подчеркнуто негромко, но с нажимом, выделяя каждое важное слово: — Ничего твоего у тебя нет и никогда не было. У нас все наше — и бизнес, и эта квартира, и наши девочки. И делить мы будем всё. Поровну. И те деньги тоже. Если ты, конечно, не желаешь подарить их все мне.

На какое-то мгновение мы стоим молча. Будто застыли оба. Только слышно, как на стене в гостиной едва уловимо тикают большие дизайнерские часы — гулко, медленно, как задерживаемое дыхание.

И в этот момент выражение лица Андрея резко меняется. Оно разглаживается, с него сходит мрачная тень, выражение глаз становится мягче, и я будто снова вижу в нем своего мужа, которого любила больше двадцати лет. Не вот этого нового — злого, распаленного, с перекошенным от ярости лицом. А другого — каким он был всегда.

Я не понимаю причину такой резкой перемены, пока он не начинает говорить.

— Послушай, Ксюш, — его голос тоже становится заметно мягче, — давай поговорим спокойно. Еще раз. Я признаю, что совершил ошибку. Я ужасно поступил с тобой, да. Это было… — он задерживается на слове, будто пытается подобрать правильное, — необдуманно. Но это не значит, что мы должны уничтожить все, что у нас есть.

Я не верю своим ушам — он реально делает это?

Увидев, что угрозы не работают, что надавить на меня не получается, он решил сменить тактику и зайти с другой стороны?

И он правда думает, что это сработает? Что я поведусь на его псевдораскаяние? Верит, что ему удастся найти слова, которые могут спасти то, что он вытворил с нами?!