Книга Развод в 44. Я отомщу, страница 43 – Юля Шеффер

— Нет. Она уже была дома, — говорит она хмуро, но теперь ее голос звучит заметно более спокойно — она отходит. — Как попала, не знаю. Я даже не заметила, что с замком был непорядок.

— Ну и ладно, — легко соглашается муж и продолжает уговаривать: — Не обращай внимания. Алис. У мамы сейчас… сложный период. Она злится, ей обидно, но это пройдет. Не принимай все близко к сердцу, слышишь?

Так он всегда делает. Обесценивает. Умело, почти ласково, и все же подленько. «Сложный период». Как удобно. Для него все женские периоды сложны и неуважаемы. Ни в один из своих я не чувствовала его поддержки.

Ни когда меня скручивало в женские дни до первых родов — Андрей считал, что я преувеличиваю боль, а бледная я, потому что без макияжа.

Ни во время беременности, когда я мучилась дичайшим токсикозом, а он не пожелал отказаться от парфюма, от которого меня особенно тошнило — это тоже было лишь моим капризом.

Ни когда меня шатало из-за того, что трехмесячная Алиска вдруг резко перестала спать, и я укачивала ее практически постоянно — он отказался разделить со мной дежурство возле нее из-за того, что он работает и ему нужно высыпаться.

Ни когда я… Но закончить перечисление «грешков» Невоструева мне не дает Алиса, вновь заговорив:

— И все равно это была подстава. Ты не мог не знать, что она догадается, что мой звонок чисто для отвода глаз. И просто отдал меня ей на растерзание.

— Как я мог это знать? — изображает он святую невинность. — Мы не обсуждали, что именно ты ей скажешь.

Выкручивается, гад!

Вновь повисает молчание. Теперь уже молчит Алиса.

— Я никогда не подставлю тебя, ребенок, — говорит он, пользуясь ее замешательством. Голос мягкий, увещевающий — лживый. — Но ты пойми одно: все это временно. Очень скоро мы с твоей мамой снова помиримся, и все будет как раньше. Она простит тебя за эту мелочь. Не переживай, малышка.

— Вы не разведетесь? — спрашивает она, и я слышу в ее голосе надежду.

Сердце внутри сжимается, как в кулаке.

Но что он несет? В смысле мы не разведемся?!

— Нет, конечно, Алис! Ну какой развод? Мама просто… пугает, воспитывает меня, — он заявляет уверенно, даже чересчур, и меня буквально подбрасывает.

Я едва не врываюсь в комнату, чтобы возразить ему, оборвать эту лапшу на уши нашей дочери.

— Это как... шантаж. Эмоции. Это все эмоции. Она остынет, и мы все уладим. Все будет, как раньше, — повторяет. — Ты же знаешь, я люблю вас обеих.

Любит он…

Обеих… И меня, и Элечку. Вот урод!

Заставляю себя отлипнуть от стены и уйти от комнаты дочери — я услышала достаточно. Даже слишком.

Лучше уйти до того, как Алиса узнает, что я подслушивала. Не потому, что я боюсь ее осуждения или очередного наезда — просто не хочу. Мне еще нужно понять, что делать с полученной информацией.

И как вести себя с ней теперь, когда я знаю, что она не виновата во вчерашнем так сильно, как я думала.

Ведь все же виновата. Сговор был. Но отец обманул ее так же, как меня.

Почти так же.

Это он — главный злодей, а она всего лишь ребенок. Мой ребенок…

От осознания, что я обвинила ее несправедливо, мне становится дурно. И душно. Войдя в свою комнату, я открываю окно.

Не знаю, на что рассчитывает Невоструев.

Не знаю, откуда эта уверенность, что развода не будет, а все будет как раньше.

Мы уже не семья и снова ею не будем.