Книга Ветры над усадьбой «Литтл Балморал», страница 77 – Софи Жомен

Она щурится и складывает руки на груди.

— Адам Лафай, ты совершенно негодный лгун. Непонятно, почему их находишь ты, а не я?

— Может, дело в моей врожденной везучести?

— Вот ты и сознался, что у тебя новая находка!

Мне смешно. Потрясающее состязание!

— Сознался, только я их тебе не покажу.

— Их? Их что, много?

— Целых два.

Я пячусь, она наступает на меня, словно крадущаяся рысь. Потом вдруг замирает и пробует подействовать на меня по-другому.

— Ну, пожалуйста…

Федра откидывает волосы за плечи, высовывает кончик языка и проводит им по нижней губе. Это сон или явь?

— Это письмо очень мне важно, я думала, ты догадался.

— Еще как догадался, моя цыпочка.

Она сводит брови на переносице и больше не корчит из себя соблазнительницу.

— Цыпочка? С каких пор ты так меня называешь?

— С тех пор, как ты устраиваешь кино: воркуешь сладким голоском, хлопаешь ресницами, изображаешь кинозвезду. Предупреждаю, со мной этот номер не пройдет.

Она топает ножкой, как маленькая.

— Ты меня бесишь! Кто бы знал, как ты меня бесишь!

Ее добивает моя кривая улыбочка.

— Адам Лафай, до сих пор я избегала это делать, воспитание не позволяло, но я тоже тебя предупреждаю: как только ты отлучишься, я переверну твою комнату вверх дном и, можешь мне поверить, найду все бумажки до одной! Все!

Пылая негодованием, она резко отворачивается и покидает чердак, оставляя за собой облако пыли и унося под мышкой платье и мерзкую шляпку.

А что делаю я? Стою и улыбаюсь.

Потому что в конце победителем станет один, и им буду я.

30 октября

Я только что закончил работу над своим репортажем, он готов к отправке Жюльену. Четыре дня я занимался только этой работой, и вот теперь она завершена. Наверное, эта статья не станет поворотным моментом в моей карьере, зато будет опубликована на одном из крупнейших сайтов, посвященных эзотерическим явлениям. Этот материал о местах с привидениями подарит мне в конце года приличную премию.

Я потягиваюсь и жму на клавишу «Отправить». У меня нет никакого желания сокращать свое пребывание здесь, чтобы сдать работу лично боссу, сойдет и так.

Думаю, никогда еще у меня не уходило столько времени на текст в десять тысяч слов. Отчасти дело в том, что эта тема меня не увлекает, но, главное, мне не хочется отсюда уезжать. Все просто.

Больше всего в этом виновата Федра. Я схожу от нее с ума, с этим ничего не поделаешь.

Есть еще один виновник – я сам. Я слаб, у меня нет сил ей сопротивляться. И что?

Два дня назад я думал, что просто поваляюсь с ней в опавших листьях. Никогда еще я так не проклинал и одновременно так не благодарил появление посторонних, помешавшее тогда моему намерению. Я проклинал его, потому что сгорал от желания к ней прикоснуться, проверить, сохранили ли ее губы прежний вкус, ее кожа – прежнюю нежность. Благодарил, потому что собираюсь уехать через два дня и понимаю, что лучше сохранять благоразумие.

Я не так наивен, чтобы воображать, что Федра ко мне равнодушна. Достаточно того, как горят у нее глаза, когда я вспоминаю прошлое, как она трепещет при моем приближении. Все свидетельствует об ее интересе. Надо ли удивляться этому по прошествии девяти лет? Нет. Нам с ней хватило одного взгляда, чтобы почувствовать связь, и она только крепнет. Но завести отношения с девушкой, которая уедет в Канаду, как только завершит свои дела здесь и получит наследство, – это не самая хорошая идея. Никто никогда не завораживал меня так, как Федра, в том-то и кроется опасность, потому что я способен во второй раз свалять дурака. Я давно уже не подросток, чьи раны зарубцовываются от одного взмаха ресниц, меня неминуемо настигнет горечь, а я не хочу горевать, думая о ней.