Книга Рождество на ферме «Остролист», страница 10 – Джо Томас

— Один? И давно? – Я поворачиваюсь к Мэтью. – Почему он мне об этом ничего не сказал?

— Ты же знаешь своего отца. Он не хотел тебя волновать.

Слезы, горячие и гневные, наворачиваются на глаза. Я киваю и сжимаю губы. Папа в своем репертуаре.

— Прости, – выдавливаю я, глядя в потолок, чтобы сдержать слезы. – Я понятия не имела… – Я криво усмехаюсь. – Да уж, отличная из меня дочь. Я даже не знала, что он тебя уволил, просто приехала домой и увидела его в холодном доме чуть ли не в коматозном состоянии.

— Он был рад за тебя, Джем. Он был рад, что ты нашла свой путь. Он не хотел бы, чтобы ты рвалась обратно.

— А ты как? – обеспокоенно спрашиваю я. – Ты нашел другую работу?

Он качает головой.

— Тут сейчас… тяжело. Дел много, но денег, чтобы платить фермерам, нет.

— Прости, – повторяю я. – Я не должна была…

— Все в порядке. Не расстраивайся. Папе привет, а если что-нибудь понадобится, звони. Я взял кредит и если что, с радостью тебе помогу. Ты же знаешь.

— Знаю, – отвечаю я, полностью раздавленная новостями.

— А теперь я, пожалуй, выпью пинту, которую мне обещал Тум за стрижку газона. – Он кивает Мэтью. – Рад познакомиться, Мэтью.

— Позволь и мне тебя угостить, – предлагаю я.

— Нет, спасибо, в благотворительности я не нуждаюсь. Пока… – Он улыбается мне, но невесело. Потом идет к бару и заказывает пинту сидра.

— Как телята? – интересуется Тум Бах.

Оуэн качает головой.

— На этой неделе ждем покупателя, на него вся надежда. Зимой я не смогу их содержать, так что придется продать. И землю тоже.

— Солнечные батареи – вот чем тебе надо заняться. Сейчас все на них переключились. И кормить их не надо.

— И они портят сельскую местность, а электроэнергия уходит в другие части страны, так что нам от этого и пользы никакой.

Я молчу. Мне отчаянно хочется домой, на ферму.

* * *

Вернувшись, я первым делом достаю еще несколько одеял, развожу огонь. Говорю Мэтью:

— Пойду проверю овец, и будем ужинать. Ты со мной или останешься здесь и откроешь вино?

— Открою вино. По крайней мере, уж это я умею, – отвечает он.

— Я скоро. – Я целую его, снимаю с крючка у двери вощеную куртку отца с рваными карманами и изношенным воротником, вдыхаю знакомый запах и говорю Фионе: – Пойдем, девочка.

Она смотрит так, будто понимает, что должна мне помогать. Мы справимся. Мне просто нужно вспомнить, чем я занималась раньше.

* * *

— Видишь, я же обещала, что будет уютно, – говорю я, когда мы сидим перед камином, укрывшись одеялами, а у наших ног калачиками свернулись собаки. Наши тарелки сложены на журнальном столике, я подливаю в бокалы вино. Мэтью обводит взглядом маленькую, но уютную гостиную с большими окнами, выходящими в поля. Днем под большим дубом собираются овцы, напоминая офисных работников, которые сплетничают у кофемашины. А я вспоминаю ранние утра, которые мы с папой проводили в сарае. Стоя по колено в соломе, мы улыбались друг другу каждый раз, когда рождался очередной ягненок и благополучно вставал на ножки рядом с мамой.

— Когда дождь льет так сильно, ничего не разглядеть, – я указываю на окно, – но как только выпадет снег, здесь будет по-настоящему волшебно.

— В твоем детстве тоже так было?

— Как правило, да.

— А у вас был телевизор?

— Ну конечно! Даже цветной! – Я смеюсь. – Это же не какая-то богом забытая глушь. Но большую часть времени мы с папой проводили на улице. Я помогала ему с овцами и собаками.