Книга Рождество на ферме «Остролист», страница 11 – Джо Томас

— А тебе не было грустно оттого, что рядом нет никакой цивилизации? Ни кинотеатров, ни баров, ни магазинов?

— Тогда – не было, – улыбаюсь я, смотрю на пламя камина и вспоминаю времена, когда все, чего мне хотелось – быть здесь. В тишине и покое, рядом с папой и животными. Но жизнь шла своим чередом… Нужно было двигаться дальше. – Но папа всегда хотел, чтобы я посмотрела мир. Он боялся, что я возненавижу ферму, как мама, и мне тоже начнет казаться, будто я в ловушке. Ему здесь хорошо, для него ферма – идеальное место, но он понимает, что не все с ним согласятся. А когда это был дом бабушки и дедушки… – Я хочу рассказать, как все было раньше, до того, как у нас появились отопление и электричество. Как мы праздновали Рождество, когда установили новую плиту. Воспоминания наполняют мою душу светом, но Мэтью, положив мне голову на плечо, крепко спит. Да, ферма – место не для всех, но для меня она навсегда останется домом.

Утром воскресенья, когда я просыпаюсь в своей старой спальне на большой латунной кровати под толстым пуховым одеялом, все еще ужасно холодно. В постели уютно, как в норке, но даже в ее тепле я чувствую, как холод покалывает кончик носа, вызывая зуд.

Я слишком хорошо помню эти утра. Иногда окна изнутри покрывал лед.

А сегодня просто темно и холодно.

Я собираюсь с духом, резко откидываю одеяло, бросаюсь к чемодану и быстро натягиваю всю свою одежду. Мэтью улегся спать полностью одетый, даже в серой шапке-бини. Я смотрю, как он спит. Пусть папы нет рядом, но мне очень хочется показать Мэтью, где я выросла и почему так люблю эту ферму. Надеюсь, после завтрака я смогу вывести его на прогулку и познакомить с окрестностями, особенно с любимым дедушкиным полем. Именно за это огромное поле дедушка и любил ферму. Вид на него потрясающий, и до сих пор сохранилась деревянная скамейка, на которой он сидел, наблюдая за овцами, и наслаждался жизнью.

Это особенное место. Идеальное место.

Но первым делом нужно позавтракать. Доесть остатки хлеба и, может быть, яиц.

Я думаю, работает ли еще городское кафе «У Бети», самое популярное в окрестностях место. Там всегда готовили великолепные завтраки. Папа рассказывал, что Бети умерла, но ее сын взял кафе под свое управление. Надеюсь, дела там идут так же хорошо, как и прежде.

Я дрожу. Натягиваю папину куртку, знавшие лучшие времена розовые в цветочек резиновые сапоги, шерстяную шапку и налобный фонарь. Иду проверить стадо и принести сено из кузова старого «Лендровера». Сегодня утром он так же неохотно пробуждается, как и я. Дождь вновь начался и не прекращается. Я обхожу поля, смотрю, не повалились ли от ветра заборы, подпираю их, как могу. Нужны новые ограждения для скота, и я займусь ими, когда рассветет. Проверяю бочки с водой – она чистая и, по счастью, не замерзла.

Покормив овец, барана Берти, его верную подругу, валлийскую горную пони Гарриет, и трех кур, я в компании собак возвращаюсь в дом. Подумать только, раньше кур было так много, что папа даже продавал яйца.

На кухне по-прежнему холодно. Не то, что в детстве, когда по утрам я спускалась вниз, а плита уже вовсю работала – словно встречала меня с распростертыми объятиями. И без кофемашины непривычно, думаю я, вспоминая свою – подарок Мэтью на прошлый день рождения. Она занимает почетное место в нашей маленькой квартире, и я обожаю запускать ее по утрам.