Книга Туман. Непокорная для бандита, страница 30 – Лина Мак

Выхожу из номера. Закрываю дверь и жду, когда она сделает то, что я знаю, что она сделает.

Потому что эта женщина не умеет доверять. Не умеет просить о помощи. Она умеет только бежать. И делает это идеально, насколько я понял. Она же смогла добраться сюда с пацаном. А вот к кому она спешила, мне ещё предстоит выяснить. Но сначала я её поймаю. Снова! Чтобы она поняла, что от меня бежать бесполезно.

Проходит всего семь минут, и на мобильный приходит сигнал, что моя тачка завелась. Усмехаюсь.

Попалась, красавица.

Спускаюсь вниз и выхожу на парковку как раз вовремя. Яна пытается завести мотор, который я заглушил по пути. Смотрю, как дёргает ручку, а потом понимает, что попала в ловушку.

Медленно иду к машине. Каждый шаг — как удар молота.

Подхожу и стучу по стеклу. Она смотрит на меня с ненавистью и отчаянием. И самое интересное, что у неё в руках ствол. Ты смотри, какая дерзкая кошка?

— Открывай, — говорю я спокойно.

— Пошёл нахер, — шипит она.

Усмехаюсь. Достаю брелок. Нажимаю кнопку и дверь открывается. Успеваю перехватить ствол, как раз вовремя. Знаю, что делаю ей больно, но не могу по-другому. Она примет только силу, которая больше её. Иначе такие не понимают. Дёргаю на себя и Яна врезается в мою грудь.

— Ты выбрала мою тачку, красавица, — говорю я тихо. — Самую охраняемую машину на всей парковке.

— Тварь... — начинает она, но я перебиваю.

— Я тебя спас, — говорю я ровно. — Потому что если бы ты выбрала любую другую машину, охрана бы тебя пристрелила. Приказ был чёткий: никого не выпускать. Кроме меня.

Она превращается в статую. Ни единой эмоции, ни крика. Она просто замирает в моих руках, будто принимает свою судьбу.

— Тебе так хочется потешить своё эго, да Туман? — шепчет она. — И какова цена твоего желания? Сколько тебе бабок отвалил Глебников? Он же не умеет иначе.

Наклоняюсь ближе, потому что не могу смотреть ей в глаза. Она решила, что я просто продал её. И мне бы играть и дальше с нею, но то, с какой силой её сердце лупит мне в грудь, отдаётся встречной болью. А это уже диагноз. Так быть не должно. И вот мои губы почти касаются её уха.

— Я не торгую бабами, Яна. Ты мне нужна живой, — шепчу я. — Живой и здоровой. Но если ты ещё раз попытаешься сбежать...

Не договариваю. Просто смотрю ей в глаза.

— И что ты сделаешь? — спрашивает она вызывающе. — Убьёшь?

— Нет, красавица, — говорю я тихо и усмехаюсь. — Я сделаю кое-что похуже. И мне понравится.

— Повторяешься, — шипит в тон мне, но я уже не слушаю её рык.

Разворачиваюсь и тащу её обратно в гостиницу.

А внутри всё горит. Потому что я только что понял: Яна Мамонтова — это не просто проблема или война. Это моя проблема. Моя личная война. Моя... женщина. И как бы она ни сопротивлялась, я сделаю так, чтобы она всё поняла именно сейчас.

13.

Внутри всё бунтует. Я давно не чувствовала себя настолько паршиво. Даже когда Алекс резал меня, развлекаясь. И то только потому, что смог вколоть мне какую-то дрянь с помощью своих псов.

Я тогда пришла в себя в его подвале. Прикованная к обычной металлической кровати. На мне, кроме лифчика и трусиков, ничего не оказалось, а он сидел и смотрел. Да ещё и рассказывал мне о том, что я здесь только для того, чтобы своей дыркой закрыть долг сестрёнки.

Она оказалась слабенькой, но меня-то не зря столько лет готовили. Со мной можно играть долго.