Книга Туман. Непокорная для бандита, страница 28 – Лина Мак

Каблук, сука.

Но зато теперь я могу спокойно повоевать. Засиделся.

Ах да, что там эта блеющая тварь хочет? Яну и мелкого? Ни хрена.

— Знаешь, Алекс, — говорю я спокойно переводя на него ленивый взгляд, — у меня для тебя плохие новости.

— Какие? — хмурится он.

— Яна и пацан остаются здесь, — отвечаю я. — Со мной. А ты сейчас встанешь, заберёшь своих шестерых и свалишь из моей гостиницы. Пока я не передумал быть вежливым.

Глебников медленно встаёт. Лицо каменеет. Охранники тоже напрягаются.

— Ты совершаешь ошибку, Туманов, — говорит он тихо. — Большую ошибку.

— Не первую, — усмехаюсь я. — И явно не последнюю.

— Я заберу её, — обещает Глебников. — Рано или поздно. Потому что она — моя. Моя вещь. И мне решать, что с ней делать.

— Да кто же тебе не даёт попробовать, — бросаю я вызов. — Только учти: в следующий раз, когда ты появишься на моей территории без приглашения, я не буду разговаривать. Я буду действовать твоими же методами. Я же в теме, сам сказал.

Глебников застывает, переваривая информацию, которую получил, а потом резко разворачивается и выходит. Дверь закрывается, и я слышу чёткий приказ от Грека, проследить, чтобы никто не остался в гостинице.

Он молчит и я благодарен ему сейчас, потому что и сам ни черта не понимаю. А если Грек начнёт включать Севера, я его просто переебу и буду доволен. Но он то не виноват, что я только что подписался под войной. Войной, которая мне нафиг не нужна. Но которую я не могу не вести.

Потому что там, наверху, в моём номере, сидит женщина, которая умудрилась перевернуть мою жизнь за одну ночь.

И я не отдам её. Никому. Ни Глебникову. Ни её отцу. Никому.

Даже если она меня за это возненавидит.

И это пизд*ц как напрягает меня сейчас!

12.

Стоять можно и весь день. Вид гор всегда успокаивал, даже когда на горизонте был полный треш, и кроме гор и сотни в кармане ничего больше не имел, я всё равно находил в себе тот покой, который помогал подняться и идти дальше.

Надевал маску отбитого пиздюка и бесил всех, включая друзей, которых у меня и так почти нет.

Быть тупым качком в глазах собеседника намного выгоднее, чем примерять на себя роль Севера. Это он у нас всегда был стратегом. Даже женится успел за несколько часов до Нового года, хотя за сутки до этого даже близко не подпускал к себе баб, разве что только для потрахаться.

И сейчас, я сука, понимаю его. И это бесит до пульсирующей боли в висках.

Знаю, что Грек за спиной готов разразиться отборными матами, но он молчит, за что ему отдельное спасибо. Мне просто нужно переварить ещё раз, всё то, что я сегодня сделал.

— Глебникова проводить до границы города, — говорю я ровно. — И следить. Если вернётся — докладывать. Охрану усилить. Никого не пускать в закрытое крыло без моего разрешения.

— Понял, — коротко бросает Грек. — Туман, ты уверен, что...

— Уверен, — перебиваю я.

Грек только тяжело вздыхает и бубнит что-то тихо за спиной, больно напоминающее «и этот по пизде пошёл. Куда мир катится?».

Хороший вопрос. Я бы тоже хотел знать на него ответ.

Молча выхожу, пожимая руку Греку, который провожает меня слишком бесячим взглядом и иду к лифту. Поднимаюсь на свой этаж.

И тут меня накрывает. Накрывает осознанием того, что Яна сейчас там, одна, напуганная, злая. И она точно попытается сбежать. Потому что не верит мне. Не верит никому.