Книга Туман. Непокорная для бандита, страница 33 – Лина Мак

— Но знаешь, в чём разница между мной и Глебниковым? — продолжает он, наклоняясь ближе. — Он ломал тебя страхом. А я сломаю тебя удовольствием. И ты будешь ненавидеть себя за каждый стон. За каждый раз, когда будешь кончать на моих руках. На моём члене.

— Заткнись, — выдыхаю я, но голос дрожит.

— Нет, — просто отвечает он. — Потому что ты должна понять: я не отдам тебя. Никому. Ты теперь моя. И чем быстрее ты это примешь, тем легче тебе будет.

Я смотрю на него. Ищу ложь. Манипуляцию. Но вижу только холодную решимость. И это пугает больше всего. А может это мой шанс? Шанс сделать так, как меня учили. Уничтожь врага его же методами.

14.

Я смотрю на неё и понимаю: нужно действовать. Сейчас. Потому что если дам себе слабину, просто трахну её прямо у стены. А мне нужно не это.

Мне нужно, чтобы она поняла: я не Глебников. Не её отец. Не те, кто использовал её как инструмент. Я — другой.

Сука, как же это по-идиотски сейчас звучит. Интересно, а Север себя вот точно так же чувствовал, когда Люба в него чуть не выпустила весь магазин? Нужно будет у него спросить.

— Раздевайся, — говорю я коротко и отстраняюсь, давай ей свободу.

Яна вздрагивает. Смотрит на меня с недоверием и яростью. И мне нравится её взгляд. Нравится, как она прошивает меня взглядом, будто уже вырвала сердце своими ручками и сжимает в кулаке.

— Что? — шипит она.

— Раздевайся, — повторяю я спокойно. — Мне нужно увидеть все раны. Все синяки. И обработать их.

— Да пошёл ты, — бросает она.

И самое интересное, что я даже не злюсь. Всё ожидаемо.

— Либо снимаешь сама, либо я снимаю с тебя, — предупреждаю и растягиваю губы в улыбке. — Выбирай.

Она сжимает кулаки. Я вижу, как напряглось её тело. Как она готовится драться.

— Не стоит, — говорю я тихо. — Ты устала. Голодная. Раненая. Сейчас я тебя просто завалю и сделаю, что хочу. Так что экономь силы.

Её глаза вспыхивают ненавистью. Но и понимание проскакивает в этих колдовских глазах. И я Яна медленно, с вызовом, стягивает через голову толстовку с костюма. Бросает мне в лицо. Я ловлю на лету и улыбка становится шире. Яна же стягивает с себя футболку, тихо шипя, и она снова летит в меня.

И мне бы разозлиться, а я прикладываю её к носу и шумно вдыхаю её теплый запах. Зрачки Яны резко темнеют, а у меня в висках начинает выстукивать пульс.

— Продолжай, — киваю я на штаны, и радуюсь тому, что голос ещё не подводит.

Она развязывает шнурок на штанах. Стаскивает их. Стоит передо мной в белье. И я вижу. Вижу все синяки. Все порезы. Все следы того, что с ней делали.

Внутри что-то рвётся, сменяя желание обладать ею, наказать всех, кто посмел её тронуть. Ярость накрывает волной. Но я держу себя в руках.

— Хватит, — говорю я ровно. — Остальное оставь. Пока.

Беру её за руку. Она дёргается, пытается вырваться. Но я держу крепко и веду в ванную.

— Что ты делаешь? — спрашивает она напряжённо.

— То, что предписал доктор, — отвечаю я и включаю душ. — Буду смывать с тебя мази и проверять на прочность.

Она замирает и смотрит на меня так, будто не верит.

— Ты... хочешь помыть меня? — недоверчиво спрашивает она.

— Хочу, — киваю я. — Проблема?

Яна молчит. Но я вижу — она растерялась. Не ожидала этого. Да я, блядь, сам от себя такого не ожидал.

— Заходи, — говорю я и киваю на душевую.