Онлайн книга «Жестокое сердце офицера»
|
Напугал, блин! Вдох. Выдох. Поднимаю взгляд в зеркало и замечаю в нем Ярцева, который стоит, прислонившись плечом к косяку и наблюдает за мной с ленивой ухмылкой. — Что… именно? Он смотрит на меня слишком интенсивно, настолько, что внизу живота начинает скапливаться невыносимо томное ощущение. А еще он смотрит так, будто я его личная пытка, вынуждая меня немного смутиться и потеряться в противоречивых чувствах. Я же не перебарщиваю? — Моя футболка. Что? А-а… Опускаю взгляд, растерянно одергивая подол его футболки, которую мне захотелось надеть, чтобы не чувствовать себя совсем одинокой в его постели прошлой ночью, и разворачиваюсь. — Тебе нравится? — Очень. Ярцев подкрепляет свой ответ долгим пристальным взглядом, продолжая наблюдать за мной с пугающей сосредоточенностью. Весь такой альфа-самец. А вот я подсдала и вместо уверенной штучки чувствую себя домашней кошкой, которая хочет бросить все и начать виться у ног хозяина. Глупости какие. Я надела его футболку для того, чтобы он вился вокруг меня. Потому что его непонятная сдержанность мне не нравится. У меня еще даже живота не видно, чтобы включать обезумевшего папашу. Даже я еще не чувствую, что беременна! Или проблема в другом? Но очень быстро стало понятно, что я люблю виться вокруг этого мужчины: готовить ужин или просто сидеть рядом и наблюдать, как он ест; как говорит по телефону, задумчиво трогая меня за ногу; за его уверенными движениями, когда он бреется в одних низко посаженных тактических штанах, обнаженный по пояс и весь будто состоящий из мышц. А еще люблю поцелуи, которыми он укладывает меня в кровать, а потом загребает в объятия, прижимается губами к макушке и желает спокойной ночи. Какой пенсионер его укусил? На следующее утро я просыпаюсь с четкой мыслью, что мне нужно найти себе хобби, чтобы самой не превратиться в скучающую пенсионерку. Работать мне тоже запретили. И вообще выходить на улицу одной. Я даже не поняла, как, избавившись от гиперопеки отца, попала под более глобальную опеку в лице своего будущего мужа. Вообще очень странно, что мы не говорим об этом, как и о наших дальнейших планах. Видимо, Ярцев выдал свой максимум в палате перед отцом. Впрочем, я не вижу причин для спешки. Мне вполне комфортно поплавать в этом размеренном периоде адаптации друг к другу. Во время очередной уборки я нахожу в одном из шкафчиков древний МР3-плеер. И даже рабочий. Вытащив вместе с ним спутанный ком проводов, я забираюсь на кровать и выуживаю из этого вороха наушники. Вставляю их в уши и, не зная, чем заняться, заваливаюсь на кровать, слушая всякую попсу, будто этот плеер из временной дыры. Ну а что, прикольно. И я с улыбкой подпеваю знакомым песням: ты узнаешь ее из тысячи… такие девушки, как звезды… мне трудно говорить… муси-пуси-муси-пуси… Покачивая головой в такт, поднимаю руку под свет настенного бра, плавно играю пальцами, ловя отблески колечка. Тоненькое, совсем простенькое, серебряное с крошечной россыпью фианитов. Хорошенькое. Голени касается что-то прохладное, и я с визгом подрываюсь, замечая в ногах сидящего на полу Дениса. — Твой новый фетиш пугать меня? — сорванно выдыхаю я. — В следующий раз на щеколду дверь закрою. Дернув уголком губ, он подцепляет меня под колени и тянет к себе, укладывая тяжелый подбородок мне на бедро, и, игнорируя мою мини-тираду, опять за свое. |