Книга Жестокое сердце офицера, страница 155 – Маша Демина

— Ярцев…

— Жень, — нервно выдыхает он, крепче сжимает мою руку, второй лезет в карман, достает что-то.

— Ты че делаешь? — сипло шепчу.

— Делаю тебя не гражданской.

Его губы нервно дергаются в неестественной улыбке. Я же вообще не могу пошевелиться.

— Жень… в общем я… — Встряхнув головой и хапнув воздуха, выдает. — Выходи за меня.

Опускаю взгляд, замечая на раскрытой ладони колечко. Мои щеки горят похлеще, чем после обморожения.

— Я потом куплю дороже. Круче. Какое захочешь. Я все для тебя сделаю, — вкрадчиво шепчет он, а я забываю, как дышать. — Только останься со мной.

Отец чертыхается и выходит из палаты, уже заранее зная мой ответ. А мы с Ярцевым еще нет. Тормозим. И даже не реагируем на хлопок двери.

И вот он тот момент, когда из Ярцева наконец прорвался поток нужных слов, а я вместо «я согласна» стою и два слова не могу связать в членораздельную речь. Может, это заразно?

Спустя неделю

Складываю последний теплый свитер в чемодан и обвожу взглядом казенную комнатушку общежития. Вроде ничего не забыла.

В дверь негромко, деликатно стучат. И это явно не Ярцев, хотя жду я именно его. Не разрешил тащить чемодан самой. Обещал на обеде устроить мне экспресс-переезд.

Глазка в двери нет, и я открываю дверь, совершенно не готовая увидеть на пороге Студенцова. Пу-пу-пу…

Мы с ним виделись последний раз перед марш-броском, и он довольно понятно проявил себя в мою сторону. Настолько, что у Ярцева аж изжога началась. Но со всеми своими увлекательными приключениями и последствиями, если честно, я даже не думала об Илье и, к своему стыду, вспомнила, только когда мама Альбина принесла мне в палату кулек фруктов и пожелания от Студенцова скорейшего выздоровления. Тогда же я и узнала, что Илья временно отсутствует по причине командировки на большую землю. Вот! Даже до большой земли дошли все наши подвиги. И человек ведь реально переживал за меня, а я о нем и не думала. Стыдно? Ну, по идее не за что, мне было о чем подумать. Правда, сейчас, когда вижу его этот проникновенный взгляд, зависаю от неловкости.

Илья дергает ворот свитера, нервно проводит ладонью по волосам. Будто его истинное желание — развернуться и уйти. Потому что ему, как и многим здесь, скорее всего известно мое положение, причем во всех смыслах. И беременность, и семейное, ведь на предложение Ярцева я хоть и не слишком внятно, но ответила положительно.

Взгляд Ильи скользит по моим пальцам, которые я заламываю. Зачем-то прячу от него обручальное, но он замечает, вижу это по улыбке, которая выходит грустной.

— Тебя можно поздравить? — тихо спрашивает он, подняв на меня понимающий взгляд, и приваливается плечом к косяку.

От неловкости сводит горло. Вот зачем он пришел, если уже и так все понятно? Да, он замечательный, добрый, симпатичный, не давящий, комфортный, понятный, уверена, он будет хорошим мужем и все такое… только не для меня. Своего я уже выбрала. Местами молчаливого. Местами прущего напролом. Местами страстного и сексуального. А местами раздражающего! Тормознутого! Но любимого!

— Можно, — выдыхаю я, теребя край рукава и не зная, куда деть руки. Да и вообще что сказать. Поэтому говорю всякую чушь. — Прости, что все так… — смущенно развожу руками, — скомканно вышло. Ты правда очень хороший, и я благодарна тебе за все… Блин. — Закрываю лицо ладонями. — Как неудобно-то…