Книга Жестокое сердце офицера, страница 153 – Маша Демина

Я так понимаю, это тоже от Ярцева? Креативно. Еще никогда ананас не был для меня таким волнительным. В каком-то смысле наши отношения даже похожи на этот фрукт. Непробиваемые! Пока пробьешься до сладкой мякоти, все пальцы пообдираешь. А переешь — и обсыпать может. Ну, или забеременеешь.

Ой все, я сама уже, как переспелый ананас, со своей кашей в голове. Ставлю его на тумбочку, кладу рядом телефон и ложусь, улыбаясь и качая головой. Ну приятно же. И все мое холодное волнение смывает чем-то горячим, тоже волнительным, но уже в хорошем смысле. Потому что хочется рассмеяться.

Телефон дилинькает. Дотягиваюсь, беру и вижу на экране сообщение.

«Красивая, все у нас будет хорошо. Никого не слушай и жди меня».

Перечитываю раз десять и останавливаюсь, когда щеки болеть начинают. Ну не сложно ведь! Переворачиваюсь набок и опять перечитываю, повторяя шепотом:

— Все у нас будет хорошо.

И на этих приятных душевных вибрациях я чмокаю экран телефона и убираю его под подушку, расслабленно прикрывая глаза и разрешая себе просто поплавать в этом блаженном состоянии. Хотя все еще вилами по воде писано. Но писано ведь! И я хочу себе эту маленькую передышку. Я заслужила! Хватит с меня эмоционального перенапряжения. Я беременная в конце концов, мне нельзя.

Зажмуриваюсь и прячусь лицом в подушку. Я такая дурочка. А-ля покажи пальчик, и я засмеюсь. Только чуть иначе в моем случае. Напиши сообщение, и я умру от счастья. С чувством полного удовлетворения не замечаю, как отключаюсь.

Вырывает меня из этого расслабленного кокона шум. Сначала я слышу его отдаленно: голоса и среди них один знакомый бас, а потом хлопок двери и громкие шаги.

Распахиваю глаза и встречаюсь взглядом с отцом. Несколько раз моргаю и присаживаюсь, накидываю на плечи шаль, выдерживая на себе затяжной молчаливый взгляд.

— Выспалась?

Киваю, настороженно наблюдая за его эмоциями на каменном лице.

— Тогда собирайся. Я договорился на медицинский вертолет. Доставят до Архангельска, там у моего знакомого клиника, проверимся еще раз и в Москву.

От моего блаженного сна не остается и следа. Я покрываюсь колючим инеем прямо на глазах и выплевываю в отца, как иголки, свое резкое:

— Нет.

Отец хмурится, будто я сказала какую-то чушь.

— Я не готова уезжать, — повторяю жестче.

— Ну, главное, что по состоянию здоровья готова, с характером твоим я как-нибудь потерплю.

Комкаю пальцами платок и сжимаю его до легкой боли. Но это лишь подстегивает меня дать отпор.

— Папа? А может, уже хватит? Я в порядке, ясно?! И в Москву не собираюсь!

Уж точно не сейчас!

Отец брезгливо кривит лицо:

— Я вижу, как ты в порядке!

Поднимаюсь на ноги, готовая вытолкать его силой, но, решив поберечь себя, справляюсь словами, которые яростно вылетают из меня:

— Была бы в полном, если бы ты не лез в мою жизнь! Какое право ты вообще имел рассказывать кому-либо о моей беременности? А тем более ему! Ты вообще в себе? — срывает меня. — А может быть, я вообще не хотела, чтобы Ярцев был в курсе, тем более от тебя! Да и вообще с чего ты взял, что отец он?! Я же тут по койкам прыгала, забыл?! — припоминаю ему его же слова, которыми он меня кусал в первую нашу встречу здесь.

Отец дергает верхней губой, не нравится ему признавать, что был не прав.

— А у меня, доча, слав те, с дедукцией проблем нет. Да и Ярцев твой трепач знатный.