Онлайн книга «Жестокое сердце офицера»
|
Напомните, почему я не могу послать его нахуй? С раздосадованным вздохом иду за деспотом, который садится за крайний столик и, поставив графин со стопками, кивает мне на стул напротив. Стягиваю шапку и сажусь, скрепя зубы. Молча наблюдаю, как он двигает одну стопку мне, другую себе. Ну да, ну да, это мы проходили, плавали, знаем. Хер куплюсь в этот раз. Да и нельзя мне. Смотрю на часы, и слово мое офицерское показывает мне средний палец. Заебись! Отец Красивой подрагивающей рукой наливает мне стопку. — Мне нельзя, — зло выдавливаю из себя. — Наряд впереди. Да и не лох я, дядя, чтобы второй раз в твою ловушку! Он прищуривается, мстительно так. Облом, да? И мы ведем невербальную борьбу, одними только взглядами посылая друг друга на куй. Хмыкает. Закрывает графин и забирает налитую стопку себе. Сам себе кивает, лицо все красное и не от мороза ни хрена, вон как вена на виске пульсирует. Да че за херня-то?! Он опять сверлит меня молчаливым взглядом, потом на стопку его опускает, и тут до меня доходит. Что-то случилось с Женей… И от этого предположения внутри все болезненно сжимается, аж дыхание спирает в горле. Одним хлопком папаша опрокидывает водку в горло, как родниковую водицу, с глухим хлопком ставит стопку на стол и упирается в меня тяжелым, неморгающим взглядом. Проходит минута, а меня уже коротит всего изнутри. Издевается этот кусок гранита или че? Наливает еще стопку и сразу хлопает ее, продолжая сверлить меня взглядом, а у самого на щеках желваки пульсируют. — Может уже хватит? — не выдерживаю и, облокотившись на стол, сжимаю под ним кулаки. — Че за цирк? — срывает меня. — С Женей что-то случилось? — Сядь на место и закрой рот, истеричка, — жестко осаживает он, а потом с издевкой: — Что-то случилось… Тьфу! — Хлопает ладонью по стулу, аж стопки дребезжат. — Жива она! Двое суток ждал, блядь, пока родную дочь откачают. Сегодня пришла в себя, не твоими, правда, молитвами. Сука… Выдыхаю сквозь зубы и откидываюсь на спинку стула, вцепляясь руками в стол. На его подъеб мне похер. А вот то, что Женя все два дня пролежала в коматозе, сдавливает сердце в игольчатой рукавице. Прям до острой боли. Даже факт, что она уже пришла в себя, не приносит облегчения. Лучше бы я снес его с этого крыльца и увидел ее. Он наливает себе еще, медленно ставит графин и смотрит на стопку, прежде чем опрокинуть ее в себя. И, когда снова поднимает на меня потемневшие глаза, я не вывожу. Вскакиваю на ноги, намереваясь рвануть в госпиталь и потом уже опиздюливаться в часть, но меня как кувалдой по голове останавливает жесткое: — Она беременна. — Пауза. — От тебя. Не вопрос. Констатация факта. А дальше я ничего не слышу, в ушах гул. Меня будто засасывает в вакуум, и я безвольно падаю обратно на скрипучий стул. Смотрю перед собой невидящим взглядом. Тупо моргаю. Пытаюсь сложить дважды два, но сейчас из меня хуевый математик. Да и переговорщик тоже. И вроде бы открываю рот, а нихера. И я рад, что взял паузу и проглотил самое нелепое. Где? Как? В смысле? В коромысле, блядь! — Че молчишь, Ярцев? Контузило? Тяжело сглатываю. Папаша наливает себе еще, но не пьет. Смотрит в стопку, потом снова на меня. — Как она? — Голос сел и я прочищаю горло. — В смысле… я имею в виду… после… — Уже нормально. Вовремя ее нашли и доставили в госпиталь. Угрозу сняли, крепкий малец оказался, — отрезает он холодно, считывая мои реакции, а я вообще себя не чувствую, будто онемел весь. — А вот теперь, раз тебе больше нечего сказать, слушай меня внимательно, лейтенант. Повторять дважды я не стану. Эта девочка все, что у меня есть. И за нее я порву. |