Онлайн книга «Кровавая жатва»
|
И поза, и напев были мгновенно распознаны человеком. Именно так стояли и завывали драконовцы, после победы над инороем. Совпадение было стопроцентным. А ещё это кардинально отличалось, от того как молились последователи культа мирх-маку. Никаких тебе гортанных, шаманских вибраций и утробного мычания, нагоняющего жути. Обращаясь к богам, Халима пел размеренно, торжественно и лирично. Ударения в слогах волнообразно то повышались, то понижались, отдельные слова плавно перетекали друг в друга. И надо сказать получалось у старика лучше, чем у любого солдата-рхановца. Похоже голос был сильной стороной учителя и в пении, и в речах. А может дело было в бункере, внутри которого звук хорошо резонировал от голых стен. «Другая вера, другой бог… Халима не верит в медведя.» — подумал коллективный разум. — «Рхановцы — чужеземцы. У них свои обычаи, своя религия. Должно быть Халима из тех же краёв, что и они, и той же веры…» Время от времени, дед произносил «мирх» и «мирхоа», но при этом ни разу не назвал имени какого-либо зверобога. Это работало в пользу выдвинутой Фёдором теории. Из списка нарисованных мирхоа учитель должен был почитать не мишку в лозах, а кого-то другого. Иначе почему, объясняя фразу из храма лесных культистов, он вдруг прибег к песнопению иного верования?.. В процессе молитвы руки боката задвигались. Согнувшись в локтях, они коснулись пальцами лба и переносицы, затем скользнули вниз, провели ладонями напротив лица и постепенно опустились к животу. После этого, описав полукруг, верхние конечности вернулись в изначальное положение. Во второй половине псалма, руки Халимы вновь согнулись, накрывая кистями глаза и лоб. Однако дальше они внезапно потянулись вперёд и легли на голову насекомыша на постамете. Последние слова старик проговаривал в этой позе: руки его были выпрямлены, чёрствые фаланги пальцев слегка вжимались в эпителий неподвижного головастика. Закончив молитву, гуманоид, постанывая и упираясь, встал. Тяжело вздохнув, он махнул в сторону гусеницы и сказал: — Га халбрано. Получалось, что дед провёл некий ритуал, приобщив к нему жука, и в этом заключалась суть загадочного слова. «Может „халбрано“ означает помолиться за кого-то? За упокой или наоборот, за счастье.» — рассуждал перерожденец — «Но как тогда переводится фраза целиком? Может, если раскрыть значение третьего слова, это даст какую-то подсказку?..» Фёдор пока не стал заносить свои самонадеянные предположения в заметки. Требовалось добыть больше сведений, а Халима, как назло, не спешил их выдавать. Взяв жучка, которого он принёс, старик начал возвращаться с ним за стол. Оставшийся у стены слон его окликнул: — Халима-х! Дед развернулся назад и при этом поместил головастика под руку, начав стоять с ним, словно с принесённым с базара арбузом. Кончиком указки слизевик постучал по таблице, напротив последней последовательности символов. — А-а-а… — протянул старик с такой интонацией, будто это был сущий пустяк. Возвратившись, учитель аккуратно поставил насекомыша на блок, затем поравнялся со слайм-мастером и начал разъяснение. Указав пальцем на большого жука, он промолвил: — Ли. Тут же согнув руку и ткнув в свою грудь, гуманоид добавил: — Вай. Затем он повторил эти манипуляции рукой, параллельно увеличивая смысловую нагрузку фраз: |