Книга Кровавая жатва, страница 149 – Никита Кита

Судя по тому, как быстро сдался дед, он тоже всё это понимал.

Фёдор дал Халиме время, чтобы он морально переварил эту ситуацию. Собственно задание было у него перед носом, поэтому учитель мог приступить к исполнению в любой момент, стоит только захотеть.

Спустя несколько минут старик и правда сосредоточил внимание на игрушке. Взяв тележку в руки, он покрутил её, разглядывая сверху и снизу. Пальцами бокат удостоверился, что каждая ось прокручивается в креплении, а значит игрушка может катиться, совсем как настоящая повозка. Поставив её колёсами на стол, мужчина тут же проверил насколько хорошо она едет по ровной поверхности. Поскольку пазы были не сильно плотные, оси поворачивались даже без смазки. Миару был умельцем, способным творить такие конструкции без клея, гвоздей, резинок, скрепок и чего бы то ни было ещё — только дерево и нож.

Прочность у данного изделия конечно была не высока, но для демонстрации она и не требовалась.

Какое-то время старец проникновенно ощупывал деревянную модель, изучая занимательный пазовой метод, которым скреплялись детали. Через эту безделушку у него была хоть какая-то связь с исчезнувшим товарищем. Хотя бы понимание, что он жив и в добром здравии…

Опечаленный одиночеством и разлукой дед вскоре выложил слово, которое сразу и прочитал:

— Кхонаи.

— Коаи-р… — попытался повторить слизевик.

Гуманоид произнёс данное слово ещё несколько раз, пока Фёдор улавливал корректное произношение. В итоге стикер с записью и транскрипцией был наклеен прямо на днище деревянного кузова.

После этого, не унося тележку, говорящий жук дал учителю ещё одно задание. Вновь поставив игрушку на стол, кончиком указки он коснулся деревянного колеса со спицами. Его Халима обозначил словом, которое читалось как «хонтоно».

Фёдор не стал лепить стикер прямо на колесо, ухудшая ездовые качества повозки, а создал табличку, на которой нарисовал колесо камешками. Остальные составные части модельки исследователь пока оставил без внимания.

Когда тюремщик отнёс мини-телегу в уголок, Халима встал и жестами показал, что уходит на обед. Хотя по времени впору было уже ужинать… Слизевик покивал и махнул клешнёй, отпуская работника.

В опочивальне старик приступил к трапезе и вновь взялся поглощать вкусные, но твёрдые и трудноперевариваемые продукты. Фёдор предлагал ему старый суп, который уже был на грани скисания, но дед попробовал одну ложку, скривился и отказался. Видимо мучения прямой кишки не имели для него значения, на фоне желания почревоугодствовать.

Наедаясь до отвала, образованный гуманоид не забыл и про сородича. В какой то момент Халима наклонился к полу и передал одному из головастиков-официантов тарелку, в которую было под завязку наложено всевозможных яств.

— Га се Миару… — пробормотал мужчина.

Насекомыш ненадолго задумался, потом кивнул и забрал тару с угощением. Её он отнёс на пищевой склад. Хоть и притворился, что согласен, никакой еды Фёдор передавать не будет. Он и так сегодня необычайно щедр к столяру, который сдаёт три крупных заказа за день. В этот раз Миару наестся вкусностей, как никогда.

К слову о столяре — готовясь к следующему переводу, Рой начал договариваться с ним о выкупе набора деревянных фигурок. Бывший жуколов затребовал отдельную плату за каждую из четырёх деталей композиции: лодка, рыбак, удочка и рыбка. Мыслительный центр посчитал это справедливым, учитывая, что каждая моделька принесёт для коллекции новое слово. И даже не одно, если затем, с их помощью начать добывать глаголы и т. д.