Книга Я не мертва, страница 57 – Энн Фрейзер

Ходить вокруг да около, предлагать сесть нет смысла. Нужно успеть сообщить главное, пока есть возможность, пока у близких жертвы не возникла собственная версия. Он знал, как это происходит, когда уже понимаешь, что новость плохая, и начинаешь придумывать менее ужасный вариант. Возможно, любимый человек ранен, но жив. И уже представляешь, как будешь ухаживать за пострадавшим и как он перенесет случившееся. Начинается мысленная торговля. Или же таким образом сознание просто пытается смягчить удар, предлагает выбрать меньшее горе вместо страшной правды.

Эшби предпочитал говорить прямо. Просто и ясно. Так он поступил и сейчас, сообщив не только о гибели Лолы Холт, но и об отрезанной голове, поскольку ничто в мире не смягчило бы такой удар – ни предварительные общие слова, ни предложение сесть.

Холты уцепились друг за друга, и на лицах у них отразился одинаковый ужас. Они развернулись и неуклюжей дерганой походкой прошли в дом и рухнули на диван, бормоча, что такого не может быть, что они не верят.

Юрайя знал, что такая реакция закономерна, и знал, что́ последует за отрицанием: боль, а потом оцепенение. Иначе человек просто рассыплется на мелкие кусочки.

— Позвольте мне отвезти вас в морг, – предложил он. Ни один из супругов не смог бы сесть за руль.

Они не сразу осознали смысл его слов. Эшби сказал, что может подождать, и Холты наконец ушли одеваться, а потом вернулись и стали рассеянно собираться: легкая куртка против ночной прохлады, сумочка, бумажник – вещи из жизни, вдруг потерявшей всякий смысл.

Юрайя не помнил, как оказался в морге после смерти Эллен. В памяти осталось большое белое пятно. Он помнил, как полицейские позвонили в дверь, а потом сразу морг. Словно его туда телепортировали.

— Закройте за собой дверь, – напомнил он Холтам.

Они нашли ключи, заперли замок.

Юрайя редко сомневался в выборе профессии, но сейчас не мог отмахнуться от тревожных мыслей. В такие моменты любая работа на планете выглядела лучше, чем у него.

Он посадил Холтов на заднее сиденье, где они съежились, держась друг за друга, в нарушаемом всхлипами молчании. Записавшись в журнале в морге, он провел супругов по освещенному лампами дневного света коридору в небольшую комнату для опознаний. Когда ассистент ночной смены откинул простыню, стены как будто слегка дрогнули.

Ничто не могло подготовить родителей к тому, что они увидели. Человеческий мозг просто не в состоянии переварить такое. Но это была реальность. Мало того, что несчастные супруги потеряли дочь, – они потеряли ее самым ужасным образом.

— Это она? – тихо спросил Эшби, словно режиссер, осторожно направляющий актеров. В то же время он слышал дрожь в собственном голосе, но не собирался этого стыдиться. Стыдиться надо, когда дрожь пропадает, – вот тогда есть о чем беспокоиться.

Отец Лолы с перекошенным болью лицом молча кивнул. Его жена издала горестный вопль и повалилась на пол. Юрайя успел поймать ее и осторожно опустить, а муж стоял столбом и смотрел, не в силах понять, что происходит у него перед глазами.

Есть ли предел того, что может перенести человеческий мозг? Если да, то эта пара имела право на забвение.

Муж наконец опомнился, склонился и помог Донне Холт встать; затем они оба застыли, слишком потрясенные, чтобы шевелиться.