Книга Чёрный замок Ольшанский, страница 165 – Владимир Короткевич

Они переглянулись.

— Но хозяева не выжили. Старый Ольшанский в скором времени умер. Книга исчезла неизвестно где. Вы не могли и предположить, что она заброшена на чердак хаты деда Мультана, где ее нашел Пташинский. Зато у вас была надежда, что не все потеряно, пока книга неизвестно где, а даже и найденная даст мало пользы тому, кто ее найдет. Ведь ему нужно догадаться о существовании шифрованного сообщения, расшифровать его и… этого мало, иметь в руках вещественный предмет, без которого, как считал древний князь, да и вы тоже, расшифровка тайны невозможна. Ни он, ни вы не подумали, что, имея на плечах хотя бы какое‐ то подобие головы, можно обойтись без этой вещи.

— Какой вещи? – процедил сквозь зубы Гончаренок.

— Я много над этим думал. Случай помог мне, а вы своим поведением укрепили мою догадку. Это «мед», медь, это пестик у вас, Гончаренок. И ступка, которая, я почти уверен, у вас, Высоцкий. Почему же вы не положили свое достояние в общую сокровищницу? Боялись, не доверяли друг другу. Собирались шантажировать друг друга общим неопределенным прошлым.

— Брешешь, – сказал Высоцкий.

— Почему брешу? Вы просто не нашли книгу. Так совпали обстоятельства. Не нужны были ни преступления, ни новые и новые ваши жертвы.

— Тут ты сглупил, – сказал Гончаренок. – Мы со временем догадались, что ты каким‐то непонятным образом совершил сверхъестественное, хотя имел в руках только треть тайны. Нам оставалось только следить за тобой.

— И с некоторых пор вы догадались, куда ведет меня в этом лабиринте моя нить. И тогда я стал не нужен. И тогда вы начали делать многочисленные попытки. Вам теперь надо было обязательно убрать меня с дороги. Чтобы не мешал. Первой была попытка забросать меня камнями во время «дуэли фонарей». Второй – нападение четверых (догадываюсь, кто были двое остальных и почему они сегодня не здесь). И третье покушение, которое чуть не увенчалось успехом. Обвал.

— Четвертое увенчается, – пообещал Гончаренок.

Я тянул. Бессовестно тянул. Выхода для меня почти не было. Была лишь слабая надежда, что кто‐нибудь придет в «плебанию». Что, может, кто‐то спохватится, и меня начнут искать. Мне надо было как можно дольше задержать их, чтобы им меньше осталось времени до утра. Когда это теперь всходит солнце? Гм, где‐то в половине четвертого. Оставалось каких‐то три часа с небольшим.

Нужно было всеми силами спасать дело, если я уж не мог спасти свою жизнь. Спасать дело, за которое сложило головы столько людей.

Мне очень не хотелось оставлять безвременно этот лучший из миров (лучший ли, если по нему шатается такая сволочь?), но если уж это было кем‐то предопределено, то я хотел быть последним, кто безвременно его оставит.

Чтобы после меня больше – никто.

Мир был до краев залит безразлично-прекрасным светом луны. Лощина, в которой мы сидели, до краев, даже с избытком, переполнена темным сумраком. И справа от себя видел я человека с лицом, который был иссечен мелкой сеткой морщин, и с ушами большими, как у Будды, а слева – другого, большущего и сильного, с ленивой грацией развалившегося на камне.

— Вы считали, что, если разрушите стену возле башни, вам легче будет забраться в ее подземелье. Под шумок. То одни разбирают, то вы. И вот Гончаренок со всем присущим ему шармом убеждает председателя в целесообразности закрыть мечеть и устроить в ней свинушник.