Книга Чёрный замок Ольшанский, страница 150 – Владимир Короткевич

— И действительно, лучше бы просто камень с надписью, чем эти «типовые».

Она осмотрела место нашего «глубокого бурения».

— Ну, довольно зубоскалить. Начнем.

Под башни был засыпан, по всему видно, уже нетолстым слоем щебенки, оббитой штукатурки и мусора, и в слое этом стояли на попа (одна немного наискосок) три гранитные плиты. Одна, очевидно, с облицовки, две – с потолка.

— Мы их не сдвинем, – сказала Сташка.

Действительно, плиты были приблизительно полтора метра на метр с четвертью. И толщиной сантиметров шестьдесят.

— Не сдвинем, – повторила она. – Сбегать за ребятами, что ли?

— А приоритет? – неудачно попытался я отделаться шуткой. – Нет, мы просто их трогать не будем. Выгребем мусор, даже просто отгребем его. Ведь люк в подземелье, видимо, где‐то посередине. Если плиты на нем – ничего не поделаешь, придется звать помощь. А нет – они нам не помешают, эти плиты.

Часа полтора мы упорно трудились. Она насыпала лопатой в дырявые ведра мусор и щебенку, а я относил все это и высыпал под стены. Потом мне показалось, что все это медленно. Я взял вторую лопату и начал просто отбрасывать от центра площадки штукатурку, обломки кирпича, песок и все такое.

Но вот где‐то в конце второго часа моя лопата заскрежетала на чем‐то цельном. Раз, и второй, и третий.

…Проем. Ну, не открытый проем. Просто квадратное отверстие, и на нем, почти полностью прикрывая его, толстая плита из гладкого, по виду чуть ли не отшлифованного песчаника. А на плите крест с четырьмя закругленными лопастями, а в лопастях по непонятной (потому что землей забитой) букве. А на пересечении лопастей старый шестиконечный Ярилов крест под «крышей», как на древнем кладбище. На староверских «голубцах».

Тут бы лом, но куда там бежать за ним. Нетерпение убивает даже дыхание: мы дышим коротко и сипло.

Просовываем в щель лопаты. Нажали. Черенок Сташкиной лопаты слегка прогнулся.

Но тут я, налегая грудью на черенок моей, просунул руки в эту трещину и опрокинул плиту на себя, назад, под широко расставленные ноги.

Открылся люк. Темная пропасть. Я чиркнул спичкой и «стрельнул» ею вниз (так она дольше не сгорает, нежели когда ее просто уронить). Сводов и стен она не вырвала из тьмы. Зато на мгновение осветила неширокую и очень крутую лестницу из красного кирпича.

— Ну вот, – сказал я, – теперь можно и за хлопцами, и за девками…

— А приоритет? – передразнила меня она.

Я плюнул. Это правду говорят не только о Польше, но и о наших западных областях, что на все эти земли весь отпущенный Богом ум – комар принес. Один. Да и тот ум местные бабы расхватали.

С этими не поспоришь. Я из собственной жизненной практики знал это.

Потому я достал свечу (две другие были в кармане), снял куртку и ступил на первую ступеньку.

— Оставайтесь здесь.

— Это еще почему? – удивилась она.

— А вы об «эффекте собачьей пещеры» в Италии слышали?

— Какой пещеры?

— А есть там пещера-яма. Человек зайдет, ходит там – и ничего. А собака или кролик подыхают через несколько минут.

— А почему так?

— Из вулканической трещины выделяется углекислый газ. Сочится понемножку. Ну а поскольку он тяжелее воздуха, то остается внизу. Голова человека выше этой зоны. Собачья – нет.

— Сами говорите – выше. Мы ведь на четвереньках ходить не будем. И потом, там вулкан…