Книга Чёрный замок Ольшанский, страница 152 – Владимир Короткевич

И вдруг услышал какой‐то шорох сверху. Потом с потолка через люк поползла, извиваясь, как питон, толстая, серая, какая‐то отвратительно живая струя щебня, штукатурки и песка.

— Плывет! – крикнул я и бросился к лестнице, увлекая за собой Сташку.

В этот момент наверху что‐то тупо и тяжело ухнуло, сотрясая стены и загородив почти весь дневной свет, кое‐как сочившийся в люк.

Словно в ответ, струйка битого кирпича, песка, щебенки, каких‐то щепок превратилась в поток толщиной в ствол средней величины дерева.

Я был уже в этом потоке, но лестница стала сплошной свалкой, в которой ноги не могли найти опоры. Мне засыпало лицо, рукава были полны песка.

Снова тяжело ухнуло. Остался лишь узенький, как лезвие, лучик света, и в этом свете я увидел, как скользнуло по поверхности пылевого потока стекло, довольно большой кусок. Хорошо, что не в голову.

А потом грохнуло что‐то в стороне, и лучик исчез, и, словно в ответ на это стороннее сотрясение, от которого содрогнулась, казалось, сама земля, что‐то опять, в третий раз, хлопнуло над головой, дуновением воздуха погасив язычок огня.

— Что там?! – крикнул голос снизу.

— Обвал! Плиты рухнули на лаз.

Я сполз вниз и стоял по колено в этой осыпи из разного паскудства.

— Где вы?

— Здесь я.

— Идите на голос… Я здесь… Ближе… Ближе… Ага.

Мы соприкоснулись. Потом наши руки нашли одна другую.

— И ничего нельзя сделать?

— Вряд ли. Метр с четвертью на метр и шестьдесят сантиметров… Это… это… если я не ошибаюсь… каждая плита ноль целых шесть десятых куба. Удельного веса гранита я не помню. Но попытаемся представить себе столб метр на метр и высотой… Нет, наверно‐таки я ошибусь. Но такого веса мне не поднять. Слышите?

Сверху послышался шорох, легкое рокотание, шелест.

— А это что?

— А это на плиты сплывает песок. Который мы так легкомысленно отбрасывали «немного в сторону»… И даже никакого рычага! Если бы он – можно было бы попытаться. Нет.

— Так что мы будем делать? – спросил тихий голос.

— Погодите. Нужно зажечь свечу, чтобы оглядеться. Без огня совсем каюк.

Я похлопал себя по карманам и ощутил ледяной холод в позвоночнике.

— Ч-черт! Холера на мою голову!

— Что это вы?

— Спички остались наверху. В пиджаке.

— Та-ак.

— Да, веселая перспектива.

— И что делать?

— Сидеть. Ожидать. И думать.

— Над чем?

— Над тем, что каждая плита ноль целых шесть десятых куба. А если точнее, то даже ноль целых шестьдесят девять сотых куба… Я вспомнил, вес гранита от трех до семи тонн куб. В зависимости от тугости… «от плотности», как говорил наш майор.

— Значит?

— Умножьте это на три. Так вот, даже в счастливом случае этот завал, эта бандура весит шесть тонн. Мы не сможем даже на толщину волоса сдвинуть плиты с места.

— Стало быть, нам могут помочь только снаружи?

— Да. И нужна техника. Им будет нужна техника. Ведь нам она без надобности.

— Что ж, – сказала она, – будем смотреть правде в глаза. Помощи извне тоже не будет.

— Почему? – И тут я догадался.

— Мы ушли, когда и ваши и мои спали. Никто не видел нас. Мы не предупредили ни о чем ни детей, ни коллег, ни ваших хозяев. Мало того, мы навели на ложный, фальшивый след даже Хилинского с Лыгановским. Курганный могильник, неизвестно где, пятое, десятое. Нас можно искать в лесу, по всему району, но только не здесь… И даже след на росе: «Взойдет солнце – росу высушит».