Книга Развод. Ты назвал нашего сына чужим, страница 10 – Ева Найт

Кирилл кладёт стилус рядом с планшетом. Точно так же он сделал вчера, когда ещё спорил с сыном о переходе и не знал, что наша жизнь через час разделится на «до» и «после».

— Я не могу выключить этот вопрос, — признаётся Кирилл.

— Тогда не смотри на Максима, пока не научишься, — требую я. — Он уже заметил.

— Что ты предлагаешь? — Кирилл отступает от стола. — Сыграть перед ним счастливого отца?

— Ты и есть его отец. Для этого тебе не нужно играть.

Кирилл разворачивается ко мне. На лице усталость, злость и что-то похожее на стыд, но последнего недостаточно, чтобы он подошёл.

— Ты знаешь, что я имею в виду, — устало отвечает он.

— Знаю, — отвечаю я. — И именно это меня пугает. Вчера тебе хватало девятнадцати лет, чтобы помнить каждую версию его проекта. Сегодня Олег прислал одну фотографию, и ты уже ищешь доказательства в подбородке сына.

— Есть ещё даты, — упрямо напоминает Кирилл.

— И моя прямая готовность пройти тест. Не вычёркивай её каждый раз, когда перечисляешь свои факты.

Кирилл собирается ответить, но звонок в дверь обрывает его. На часах почти десять. Максим обычно открывает своим ключом, друзей мы не ждём.

Я первой иду в прихожую. За дверью стоит Антон. Вчера он приехал мокрый, сонный и раздражённый; сегодня аккуратно причёсан, в застёгнутом пальто, но выглядит ещё хуже. Под мышкой у него тонкая картонная папка.

— Ты что здесь делаешь? — Кирилл появляется за моей спиной.

Антон входит, снимает пальто и долго пристраивает его на вешалку. Обычно он бросает вещи на банкетку, и эта ненужная аккуратность сразу выдаёт: тянет время.

— Мне нужно вам кое-что показать.

Он проходит на кухню. Папку держит обеими руками, как будто боится уронить. Я замечаю на углу логотип лаборатории и перехватываю его прежде, чем Антон кладёт конверт перед братом.

— Что ты сделал?

Антон не пытается забрать папку. Смотрит на Кирилла, потом на меня.

— Можешь после этого со мной не разговаривать, — говорит он брату. — Я всё равно сделал.

— Что именно ты сделал? — повторяю я, не выпуская папку.

Картон тёплый после рук Антона. Внутри что-то шуршит — один или два листа, не больше. Кирилл протягивает руку, но я отступаю.

— Сначала он ответит.

Антон расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки. На шее выступили красные пятна, и теперь я понимаю: он репетировал эту сцену всю дорогу.

— Заказал информационный тест, — признаётся Антон. — Ещё до нашего ночного разговора.

— Когда?

— Вчера днём. — Он смотрит на брата. — А вечером попытался уговорить себя, что не стану забирать результат. Не получилось.

Я сжимаю папку сильнее. Значит, когда Антон сидел на нашей кухне, рассуждал о сомнительной фотографии и советовал дождаться пятницы, где-то уже сравнивали два генетических профиля.

— Чей материал ты отправил? — Я не даю ему отвернуться.

— Кирилла и Максима, — отвечает он. — С нестандартных образцов. Лаборатория заранее предупредила: личности они не подтверждают, заключение информационное.

— Я спрашиваю, откуда ты взял ДНК моего сына.

Антон опускает взгляд на папку у меня в руках.

— Максим оставил в переговорной бутылку после работы. Я сам видел, как он из неё пил. У Кирилла взял использованный станок из ванной при кабинете. Я был уверен в обоих предметах.

— Ты залез в мусор моего мужа, забрал бутылку Максима и отправил их в лабораторию? — Я произношу по одному действию, чтобы он услышал, насколько дико это звучит. — После того как Кирилл прямо сказал, что не позволит проверять сына за спиной?