Книга Развод. Ты назвал нашего сына чужим, страница 12 – Ева Найт

Я закрываю планшет и прижимаю к груди.

— Убери бумагу от его работы.

Кирилл послушно перекладывает лист. Такое маленькое движение — и такая огромная усталость в нём. Антон встаёт.

— Я не хотел, чтобы вы пять дней сходили с ума, — говорит он. — Если бы результат был другим, я бы уничтожил его и вы никогда не узнали.

— То есть ты решил за нас ещё и это.

— Да, — Антон впервые отвечает без защиты. — Решил. И, видимо, ошибся.

— В чём ошибся? — Кирилл резко поворачивается к нему. — В образце?

— В том, что полез. Материал я не перепутал.

Кирилл расправляет лист на столе, хотя тот и без того ровный. Проводит ногтем под строкой с выводом, потом поднимает бумагу ближе к свету. Антону он верит — я вижу это раньше, чем муж решается сказать.

— Ты понимаешь, что совпало всё? — Он говорит со мной, а смотрит на брата. — Олег, дата, фотография. Теперь ещё это.

— Понимаю. И всё равно в листе нет фамилии Максима.

Я забираю закрытый планшет сына и отношу на подоконник. Кирилл следит за мной, будто ждёт, что я начну оправдываться или попрошу спрятать результат.

— Тебя пятница совсем не пугает? — спрашивает он.

— Пугает. Потому что за эти дни ты можешь успеть сделать то, чего анализ уже не исправит. Сам ответ я знаю.

Кирилл роняет лист на стол.

— Ты говоришь так уверенно, — замечает Кирилл.

— Я была на той конференции, Кирилл. Ты собираешь чужие версии, а у меня есть собственная память. Официальный тест нужен тебе, не мне.

Антон подходит к брату, но не касается его сразу. Ждёт, пока тот сам отодвинет стул, и только тогда кладёт ладонь ему на плечо.

— Поехали ко мне, — предлагает он. — Вы ещё час будете повторять одно и то же, а утром всё равно проснётесь без нового ответа.

Мне хочется возразить: это мой дом, мой муж и наша ночь, а Антон уже достаточно решил за всех. Но Кирилл выглядит так, будто не переживёт ещё один круг разговора. Я открываю шкаф, достаю его дорожную сумку и ставлю на стул.

— Если тебе нужно уехать — уезжай. Только Максим не должен узнать об этом от кого-то ещё.

Кирилл идёт в спальню, но через минуту возвращается без вещей. Останавливается напротив меня.

— Я не знаю, смогу ли прожить рядом с тобой эти дни как муж.

Заключение лежит между нами белой стороной вверх. Даже так я вижу итоговую фразу.

— А я просила тебя только прожить их отцом, — отвечаю я.

Кирилл уезжает к Антону через полчаса.

Я всё-таки собираю ему сумку. Кладу две рубашки, бельё, зарядку, таблетки от давления. Двадцать лет совместной жизни не отключаются вместе с закрывшейся дверью: я помню, что он забудет лекарство, даже когда мне хочется выбросить вслед за ним весь шкаф.

Антон ждёт в прихожей, не проходит дальше. Кирилл забирает сумку и задерживается у порога.

— Мне нужно понять.

— Понимай, — разрешаю я. — Только не путай это с правом наказывать Максима.

Муж вздрагивает от слова «наказывать» и хочет возразить, но Антон негромко зовёт его. Они уходят. Я закрываю два замка, возвращаюсь на кухню и сажусь на то самое место, где Кирилл прочитал результат.

Спать я не ложусь. Под утро снова открываю старые фотографии с конференции. Нахожу групповое письмо организаторов, список участников, несколько снимков. Олег есть на трёх. Я — на семи. На двух мы стоим рядом, потому что наши фамилии шли подряд в программе. Любая мелочь настоящая, кроме главного.