Книга Развод. Ты назвал нашего сына чужим, страница 11 – Ева Найт

— Результат уже делали, когда он это сказал, — напоминает Антон.

— И поэтому нарушение внезапно стало приличным?

Антон не огрызается. Принимает удар, и это бесит сильнее оправданий.

— Нет. Я перешёл границу. Можете оба выставить меня сейчас. Но сначала прочитайте.

Кирилл забирает у меня папку. Я не удерживаю — всё равно откроет. Он садится за стол, поддевает клапан ногтем и достаёт лист с логотипом той же лабораторной сети, где у нас назначена официальная запись.

— Та же компания, — замечаю я.

— У них принимают нестандартные материалы, — отвечает Антон. — Заказ анонимный. В документах только образец А и образец Б.

— А кто написал, что Б принадлежит Максиму? — Я поворачиваю папку к нему.

— Я.

Кирилл читает молча. Я вижу, как его взгляд идёт по строкам, возвращается вверх, снова опускается. Он не меняется в лице до самого конца, только прижимает бумагу к столу ладонью, словно та может выскользнуть.

— Кирилл? — Антон садится напротив.

Муж не отвечает. Разворачивает лист ко мне.

Внизу таблица, несколько непонятных обозначений и короткий вывод. На этот раз не нужно знать генетику, чтобы понять смысл.

«Биологическое отцовство образца А в отношении образца Б исключено».

Я читаю дважды. Потом провожу пальцем по строчке выше, где мелким шрифтом указано: материал предоставлен заказчиком, идентификация участников не проводилась.

— Это не Максим.

— Алина... — начинает Антон.

— Здесь нет Максима. Здесь есть буква Б и твоё утверждение, что ты взял его бутылку.

Кирилл поднимает голову. Он выглядит так, словно за несколько секунд перестал слышать кухню, дождь и нас обоих.

— Станок точно мой, — говорит он. — Он лежал в ванной.

— Допустим. Тогда образец А твой. Про Б ты знаешь только со слов Антона.

Антон придвигается к столу.

— Я сам забрал бутылку из переговорной, — настаивает Антон. — Максим пил из неё при мне, поставил возле ноутбука и ушёл. Больше в комнату никто не входил до уборки.

— Ты стоял у двери все эти часы? — спрашиваю я.

— Нет, но доступ туда по картам. Я проверил.

— Значит, у нас появилась ещё и внутренняя проверка бутылки? — Я кладу заключение перед ним. — Ты не знаешь, чей материал исследовала лаборатория. Она сама это написала.

Антон сдерживается, хотя мои слова задевают его.

— Понимаю, как выглядит, — говорит Антон. — Но я не перепутал.

— Ты уже сделал то, что обещал не делать. Почему я должна верить остальному?

Он откидывается, будто я толкнула его. Кирилл переводит взгляд с нас на бумагу.

— Хватит. — Кирилл прижимает лист к столу. — Антон принёс факт.

— Нет. Лаборатория принесла факт: два неизвестных ей человека не отец и сын. Имён здесь нет.

— Я знаю, откуда взяты образцы, — упрямо повторяет Антон.

Я наклоняюсь к Кириллу, заставляя его посмотреть на меня, а не на итоговую строку.

— В пятницу у нас будет анализ, где сотрудник проверит паспорта, возьмёт мазки при всех и зафиксирует личности. Эту запись никто не отменяет.

— Я не собирался отменять, — отвечает он, но бумагу не выпускает.

— Тогда скажи это Антону. Потому что он приехал сюда не ждать пятницы. Он привёз тебе готовый ответ.

В кухне пахнет вчерашней лапшой и средством для посуды. На столе всё ещё лежит планшет Максима с открытым конкурсным проектом. Возле него Кирилл держит заключение, в котором сын превращён в образец Б, и от этого соседства мне делается физически плохо.