Книга Шепот кружевных берез, страница 74 – Людмила Мартова

Прожив в усадьбе шесть лет, я, разумеется, знал легенду об Анастасии, похороненной в березовой роще.

— Владимир Мещерский? Это который чуть на графской дочери не женился?

— Да, – торжественно заверил Лесник. – Он был страшно доволен, что сейчас может поделиться со всеми собравшимися своими историческими изысканиями. – Князь Мещерский после гибели своей возлюбленной много лет жил бобылем, но наконец все-таки женился на одной из горничных, работающих в доме Рощиных. От этого брака у него в девятисотом году родился сын Павел. Он с детства рос в лесу, прекрасно разбирался во всем, что с ним связано, в девятьсот семнадцатом году пылко поддержал революцию и сделал неплохую карьеру по большевистской линии. К сожалению, погиб в войну на фронте, но оставил после себя сына Михаила Мещерского, твоего деда.

— Моего деда? – тупо переспросил я.

— Да. Тот жил в Туле, получил образование, работал инженером на одном из заводов. Женился на хорошей, работящей женщине, и в шестьдесят пятом году на свет появилась твоя мать Галина.

Да, мою несчастную, спившуюся и отравившуюся суррогатом мать действительно звали Галиной.

— Ее родители рано умерли. Она только-только школу окончила. К сожалению, злые люди оставили ее без квартиры. Выгнали из жилья, фактически на улицу. И она не выстояла, не справилась. В институт не поступила, образование получить не смогла, перебивалась случайными заработками, потом так получилось, что на свет появился ты. Галине стало еще тяжелее, она покатилась по наклонной. Работала дворником ради комнаты в подвале. Запила и погибла.

Почему-то эти всем знакомые факты из моей биографии, озвученные Лесником вслух, прозвучали в стенах этого дома особенно неприглядно. Я почувствовал, как кровь бросилась мне в голову.

— Ну, хорошо, – грубо сказал я. – Допустим я – потомок князя Мещерского. В данный момент что это дает мне, сыну алкоголички?

— Так я к тому и веду, мой мальчик, – торопливо сказала Ольга Викентьевна. – Мы не можем усыновить тебя, раз уж так вышло, что у нас уже есть сын. Мы же даже не надеялись, что он станет нам родным по крови, но так случилось. Мы не можем оформить официальное опекунство, ты пойми, мы немолодые уже люди и должны думать о том, что случится потом, когда нас не станет. Мы должны думать о будущем нашего сына. Но сейчас, в данный момент, мы можем позаботиться о тебе. Ты можешь жить у нас, в детдоме будут не против, нам пообещали. То есть ты будешь числиться там, а жить у нас. Нашему сыну нужна компания. Ему скучновато с двумя стариками. Конечно, комната наверху маловата для двоих подростков, но ты можешь ночевать в кабинете Юрия Федоровича, там достаточно удобный диван. Ты не будешь ему мешать. Он же не работает по ночам, а днем ты в школе.

Я не буду им мешать! Кровь стучала в висках так, что мне казалось, у меня сейчас лопнет голова. Я буду спать в кабинете на диване, но при этом не буду им мешать. Я буду бесплатным приложением к Крысе, чтобы он не заскучал. Он опять будет главным, любимым маменькиным сынком, а я – приблудышем, которого держат в доме из жалости. Прямо в эти минуты я вспомнил, как выглядела эта жалость в глазах тети Маши.

Я хотел сказать этим людям все, что я про них думаю, но гнев заливал мне голову так, что, пожалуй, если бы я сейчас открыл рот, из него не вырвалось бы ничего, кроме грубого площадного мата. Поэтому я молча выскочил на веранду, а с нее на крыльцо. Вцепился в перила, да так сильно, что у меня побелели костяшки пальцев. Через мгновение рядом материализовался Крыса. В руках он держал тарелку с брусничным пирогом, к которому я не притронулся.