Книга Шепот кружевных берез, страница 72 – Людмила Мартова

— Не буду я тебя качать, сейчас не время играть, – рассудительно сказала строгая сестра. – Тетя Оля испекла пироги. Там и твои любимые, с капустой, пойдем.

— Я с малиной люблю, – кудряшка послушно слезла с качелей, пошла к дому.

— Малина еще не поспела. Вот в июле приедем снова, будет тебе пирог с малиной.

Они обе скрылись в доме, а я отмер за забором, все еще недоумевая, кто они такие и откуда взялись, и поспешил обратно в детдом, чтобы мое отсутствие не стало слишком заметным. Я успел к завтраку, чему был доволен. Лесник, разумеется, понял, что я бегал на речку, но ничего не сказал, лишь едва заметно покачав головой. Я убедился, что пронесло, но, видимо, ошибся, потому что после завтрака он жестом подозвал меня к себе. Я принял максимально независимый вид и подошел к нему, убежденный, что мне особо ничего не грозит.

Впрочем, тут же выяснилось, что он и не собирался меня ругать.

— Слушай, Волчок, – сказал он. Да, он звал меня Волчком, заставив мою детскую кличку звучать чуть мягче. – Мы с тобой сегодня после обеда идем в гости.

— К вам домой? – уточнил я, потому что ни в какие другие гости мы идти по определению не могли. – Александра Прохоровна пирогов напекла?

Александрой Прохоровной звали маму моего учителя, из-за слабого здоровья которой он уже столько лет торчал в сельской глуши.

— Нет. Ольга Викентьевна и Юрий Федорович хотят с тобой поговорить.

Я вздрогнул. Мы с Лесником, не сговариваясь, никогда не говорили о моих незадавшихся приемных родителях, и сейчас их имена прозвучали впервые за все это время.

— О чем? – спросил я хрипло. Голос, предатель, подвел меня, выдавая все мои чувства, которые я предпочел бы оставить при себе. – Не о чем нам разговаривать. Все давно сказано.

Лесник как-то загадочно ухмыльнулся.

— И все-таки тема для разговора есть. Так что мы пойдем. Слышишь, Володя?

По имени Лесник называл меня только тогда, когда был мной недоволен. Сердить его мне не хотелось, он всегда желал мне только добра, да и мысль узнать, кто были две увиденные мной утром девочки, почему-то засела в голове. Какое мне было до них дело, непонятно.

— Ну, пойдем, – мотнул головой я, стараясь сделать максимально недовольное лицо.

Не показывать же, что я быстро сдался. Часа в три мы выдвинулись в Рощино вдвоем. Было уже очень жарко, градусов тридцать, не меньше. Я обливался потом, размышляя, можно ли будет после визита в качестве моральной компенсации снова отпроситься на речку, и гадая, что именно мне собираются сообщить. Впрочем, ждать оставалось недолго.

У нужного нам дома уже не было чужой машины, из чего следовало, что гости уехали. Помню, что я огорчился этому обстоятельству. Мы постучали в дверь, и Ольга Викентьевна вышла на крыльцо, лицо у нее было взволнованное и какое-то смущенное.

— Володюшка, здравствуй, – сказала она, чуть задыхаясь. – Проходите, пожалуйста. Как же здорово, что ты согласился прийти. Я так боялась, что ты не захочешь нас видеть.

Мы прошли в дом, и я увидел спустившегося со второго этажа Крысу. Лицо у него было непроницаемое.

— Привет, Волк, – бросил он с независимым видом. – Проходи, гостем будешь.

И тут же смутился, что вольно и невольно подчеркнул существующую между нами границу. Мы прошли в гостиную и расселись за хорошо знакомым мне столом.