Книга Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2, страница 40 – Николай Новиков

Кого там принесло на ночь глядя⁈

— Простите за беспокойство, но госпожа Беатрис сказала, что его можно пускать в любое время, ведь частично это и его дом, — кланяется охранник, — Виктория, к вам Люциан Дрейк.

Вика изменилась за секунду.

Вика моментально поменялась.

Я насмотрелся на превращения, но ЭТО было быстрее всех и без капли магии. Спина выпрямилась, будто ей в позвоночник вставили штырь, подбородок пошёл вверх, а лицо стало лицом с портрета в холле: гладким, вежливым и запертым на все замки. Книга захлопнулась с сухим щелчком.

Но главное… она сдёрнула плед с моих плеч, скомкала и швырнула за кресло, в тень, и пересела туда же, разглаживая помятую за день рубаху.

Я… я был в шоке. Никто этого не прокомментировал, и вся моя реакция ограничилась лишь распахнутыми, не верящими глазами. Холод, лишённый пледа, сразу вернулся под рёбра и полез в зубы, так что пришлось стиснуть челюсти, чтобы не клацали. Я дрогнул, машинально поджимаясь.

Виктория это увидела сразу. И в глазах её возник, без преувеличения, ужас. Будто осознание своих действий плеснуло холодной водой ей в лицо.

Она снова схватила плед и явно хотела встать ко мне, но было поздно.

Люциан вошёл, стряхивая воду с рукавов плаща. Высокий, ухоженный, с лёгкой улыбкой на лице. Золотые волосы чуть примяты дождём, плащ потемнел на плечах, и выглядело всё так, будто он спешил именно сюда и ни секунды не думал о себе.

В руках у него был букет — белые лилии.

Запах прошёл по гостиной раньше, чем я успел их разглядеть, сладкий, густой, вытеснивший даже жар от камина.

Служанки у него приняли одежду и зонт и пропустили.

И вот — он проходит.

— Виктория, — он склонился к её руке и коснулся губами пальцев.

Вика позволила. Однако, она тут же забрала руку, но так, чтобы это не выглядело отдёргиванием.

— Спасибо, Люциан. Прекрасный букет, — принимает она цветы двумя руками и чуть кивает, благодаря ровным голосом.

— Леонард! — повернулся он ко мне так, будто ради меня одного и приехал, — Слышал, вас можно поздравить! Инквизиция! Кто бы мог подумать, а? Но главное ведь — выздоровление! Извините, не имел возможности приехать и лично поздравить. Дела в столице… политика, — закатывает он глаза.

Искренне, тепло, с блеском в глазах, словно старший брат радуется за младшего! Руку он не протянул, но, полагаю, он и не северянин — больно уж мелковат и противен.

— Мхм… благодарю… — всё, что смог сказать я в ответ, борясь с ознобом.

Виктория смотрела на нас. Её взгляд метался с меня на жениха, а руки то сжимали, то разжимали скрипящий букет. Её грудь быстро вздымалась, а зрачки были расширены, что говорило о бушующем страхе.

Люциан сел на диван рядом со мной не дожидаясь приглашения и заговорил с Викой о свадьбе. О рассадке гостей, о цветах для церкви, о музыкантах, о какой-то двоюродной тётке, которая ни за что не простит, если её посадят дальше третьего стола. Вика отвечала коротко: «Да», «Нет», «Хорошо», и совершенно не испытывала интереса к диалогу, постоянно смотря, как всё больше стекленеет мой взгляд на фоне усталости и озноба.

Левая рука Люциана всё время лениво вертела на мизинце тонкое серебряное кольцо с крохотным чёрным камнем.

И вот посреди щебета про скатерти он вздохнул, слегка нахмурился и сказал, чуть огорчённо, как говорят о досадной мелочи вроде сломанного колеса: