Книга Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2, страница 39 – Николай Новиков

— Ясно… — вздыхаю, не успев наступить на скрипучую дощечку.

Вика не поднимает глаз от книги. Подойдя поближе, я понимаю, что вряд ли эта книга вообще нормально использовалась. Видно, насколько она свежая, насколько не разработан корешок и как страницы всё пытаются сомкнуться. И стоило Виктории сделать вид, что она что-то там перелистнула, как корешок предательски захрустел, явно давая понять, что передо мной новорожденная литература. Практически буквально из печати!

Ничего она, естественно, не читала. Точно не до середины. Она просто…

Сидела полтора часа перед камином и ждала, чтобы резко открыть книгу с моим приходом?

— Сдал? — спрашивает блондинка.

Вместо слов я достаю значок и кладу перед ней на столик, рядом с чашкой. Сам же падаю на диван.

Она берёт значок двумя пальцами и разглядывает. Долго. Дольше… намного дольше, чем нужно для рассматривания такой простой вещи — это же просто кусок металла с гербом! Но она не унимается. Поворачивает значок к огню, потом обратно, ведёт подушечкой пальца по контуру герба Инквизиции, по каждому лучу, по краю, по неровному шву на обороте. Лицо при этом совершенно ровное, только глаза чуть сужены.

И лишь спустя две минуты она протягивает значок мне.

— Первый Эшкрофт с церковной побрякушкой на груди, — хмыкает она, — Предки в склепе ворочаются.

— Ну… пусть ворочаются, — вздыхаю, беря значок, — Им полезно. Давно не двигались.

Уголок её рта дёргается. Почти улыбка. И пропадает раньше, чем я успеваю на неё посмотреть как следует.

А потом она замечает, что меня трясёт. Даже здесь, в этой духовке, зубы у меня постукивают, а пальцы никак не разжимаются на значке. Предел, всё же, не зря считается самым противным для контакта. Уговор уговором, но скидку он мне не сделает — буду страдать, пока его прихоти не выполню.

И Виктория ничего не говорит. НИ слова, ни вопроса! Хотя такая тряска, что я устраиваю, должна хоть немного…

— Тц, бестолочь. Опять простыл, что ли, — со вздохом поднимается она.

Она встаёт, выходит из гостиной и через минуту возвращается с пледом. Толстым, шерстяным, пахнущим шкафом и нотками знакомого парфюма, который носила сама девушка. Это её плед.

И подойдя ко мне, девушка… просто молча накидывает его на мои плечи.

А затем садится рядом.

Не в кресло, а на диван, и не с краю, а близко. Ближе, чем обычно сидят сёстры. Настолько, что я ощущаю её плечом своим, пуская и через плед. Вот прям настолько близко.

— Раньше ты с тренировок приходил побитым. Ну… наших с тобой, — говорит она тихо и слегка виновато, глядя в огонь, — Теперь с экзаменов. Не побитый, но больной. Сменил меч на магию, а калечишься всё так же неоправданно часто.

Пауза. Я… не знаю, что ответить, поэтому просто молчу. Достаточно долго, чтобы вспомнить ту фотографию: деревянные мечи, беззубая ухмылка избитого мальчишки и Вика, повисшая у него на шее.

И ответить я не могу, потому что сейчас она говорит вовсе не со мной — она говорит с Леонардом. А мне достаётся взгляд, который мне не предназначался.

Открываю рот. Закрываю. Не знаю, что тут вообще отвечают.

Наверное, стоит просто промолчать?

— Вика… — вздыхаю я.

— Да, Лео?.., — впервые она так обращается.

— Прости, но Леонард мёртв.

И тут же раздаётся стук в дверь!

Не успевает Виктория ответить, как входная дверь открывается и первым заходит охранник. Следом туда подбегает служанка, принимая чьё-то пальто.