Книга Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2, страница 38 – Николай Новиков

Амелия поворачивается и смотрит на меня.

— Замёрз, — выдавливаю я сквозь зубы и кутаюсь в воротник, — Дождь.

Она смотрит ещё секунду.

— Могу увеличить тепло тела, — тихо говорит девушка, — Можешь… отогреться.

— Откажусь, спасибо.

— Ясно… — она снова медленно отворачивается к окну.

«Тогда слушай…», — говорю я Пределу, — «Я отдам тебе первого человеческого врага, который по собственной воле встанет у меня на пути. Не случайного прохожего. Не того, кто просто под руку подвернётся. Не невиновного. И не того, кого ты сам ко мне подведёшь. Моего врага, не твоего. Одного. Первого. И только в том случае, если твоя кормёжка меня не подставит. Ты же не хочешь снова искать носителя, после того как мне раскалённый меч в жопу засунут?».

Тишина. Дождь стучит по крыше.

ПЕРВОГО.

И тут же, следом:

НЕ ЗАТЯГИВАЙ.

НАШ ДОГОВОР НЕ ОЗНАЧАЕТ, ЧТО Я БУДУ ЖДАТЬ ВЕЧНО.

Холод отступает. Немного, на пару пальцев, но зубы хотя бы перестают стучать.

Я выдыхаю, качаю головой и смотрю в окно, на мокрый город, на фонари, расплывающиеся в лужах, на прохожих, прячущихся под навесами, и думаю: кто же это будет? Кто первая жертва в топку… да моего огня.

Ведь суть контракта, что я тогда заключил — не в выплате долга. Нет, на кой чёрт Пределу лишь одна душа? У него их миллионы.

Суть — в самом Пределе. В его вечном желании вырваться из своей тюрьмы, пробраться в мир, где и рождаются те души, что он так хранит.

Суть контракта в том… что я становлюсь его проводником и носителем. И жертвы — банальные дрова в тандем наших костров. Просто чтобы не сжирались уже МОИ души.

* * *

— До завтра, — говорит Амелия, когда я вышел перед воротами поместья.

Киваю. Ответить ей можно много чем, — за день набралось, — но начать с чего-то одного нельзя, а всё сразу не влезет.

Дверца хлопает, колёса чавкают по грязи, и я остаюсь под моросью один, с лошадкой в одном кармане и… значком инквизитора в другом.

Ага. Выдали прямо там. Теперь, можно сказать, я полностью и официально в числе государственных служащих.

Хотя, честно сказать, не особо «государственных» — в нашей стране так называемый дуумвират короны и Инквизиции. Власть поделена надвое. По этой же причине понятно, почему Церковь так хочет себе Эшкрофта — всё равно что кандидату в выборах заполучить поддержку олигархата. Ну вы поняли, короче.

Хоть меня и встретили что на воротах, что на пороге, дом, очевидно, уже спал. Только из приоткрытой двери гостиной и тянется полоска света.

«Хм, странно. Кто это бесполезно жжёт гостиный камин? Все же спать должны», — хмурюсь.

Я снимаю сапоги, чтобы не топать, и поднимаюсь в носках, перешагивая третью и седьмую ступеньки. Эти скрипят — я их в первую же неделю запомнил.

Разжигатель каминов был обнаружен сразу. Она и не скрывалась.

Виктория сидела в кресле перед огнём с раскрытой книгой на коленях. Камин растоплен так, что от него несёт жаром как от пекарни, и в гостиной душно до тошноты, а меня всё равно трясёт мелкой дрожью, будто я только что вылез из проруби. На столике чайник и две чашки. В одной на чае застыла плёнка.

Знаете, сколько времени нужно чаю, чтобы таким стать? Часа полтора. Минимум.

Не понимая, что сказать и что это всё значит, я намеренно наступаю на скрипящую…

— Можешь не красться, — тихо сказала она, — У закалённых и слух усилен. Я ещё входную дверь услышала.