Книга Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2, страница 43 – Николай Новиков

Дверь от них поползла и приоткрылась. Сама, со скрипом.

«Твою мать, ещё и не закрыл…», — выдыхаю холодный пар.

Вика стояла в проёме и держала в руках… плед.

Она увидела, как я сижу на кафельном полу, как мокрые волосы прилипли ко лбу, как я трясусь, а на раковине трещина от края до слива. Только иней на зеркале над моей головой как раз пошёл каплями и потёк вниз по стеклу, так что его она уже не застала.

Вика ничего не спросила. Она вошла, закрыла за собой дверь и опустилась рядом на колени, прямо на мокрый кафель, в светлых дорогих штанах. А потом она накинула на меня плед. Расправила на плечах, одну сторону, другую, подоткнула края мне под бока и под колени. Вышло тщательнее, чем у слуг с постелью.

Я был укутан как блохастый котёнок после его первой ванны!

— Совесть съела? — выдавил я сквозь зубы.

— Да. Не ворчи, — не глядя на меня ответила она, а затем сняла с крючка полотенце и вытерла мне лицо.

Резко, зато тщательно: лоб, щёки, подбородок, за ушами. Снова аналогия с помытым котёнком — у меня прямо ностальгия сейчас.

Потом она взяла мои ладони в свои. Я был ледяным, как железо на морозе. Вика аж поморщилась! Но не отпустила. Принялась растирать, сильно, до красноты, а затем поднесла ко рту и подышала на них, как зимой на замёрзшие руки.

Тепло пошло по пальцам вверх, к запястьям, к локтям. Гул в голове осел. Предел никуда не делся, нет, я всё ещё его чувствовал. Но он отполз. Почему? Понятия не имею.

А в груди у меня что-то завибрировало. Тихо, низко, под рёбрами.

«Ой, да ладно…»

Это было… мурчание? Настоящее, кошачье, без малейшего моего согласия! Я закашлялся в последнюю секунду, чтобы сбить этот нонсенс!

Ещё не хватало замурлыкать на сестру. В сортире. Дожили!

— Это из-за Предела? — спросила Вика тихо, не поднимая глаз от моих рук, — После того, как спас Клару?

— Ага…

— Если… ну… если снова придётся туда лезть, то лучше и меня возьми… — сказала она очень тихо, глядя на мои руки, — Я покрепче буду… наверное. Всегда была.

Она замолчала. Её большие пальцы упирались мне в ладони, надавливая куда сильнее, чем нужно для растирания.

Я не отвечаю. Без понятия что здесь сказать. Что она умрёт в первый же контакт не то что с Пределом, а душами в нём? Или поблагодарить за заботу? Или продолжить злиться, что так грубо одёрнула плед тогда?

— Мхм… позову, — слабо хмыкаю.

Из коридора тут же донёсся голос Люциана, ровный и вежливый.

— Виктория, я, пожалуй, поеду. Не буду вам мешать.

Вика застыла. Я увидел, как у неё каменеют плечи, одно за другим, и как она, не повернув головы, сжала мои руки сильнее. Так, что хрустнули пальцы! Тёплые уже, кстати. Спасибо ей за это… и за хруст тоже.

Я начал вставать.

— Сиди, — сказала она тихо.

— Провожу. Я всё ещё хозяин этого дома… если вдруг все начали забывать.

Она посмотрела на меня. Я отчётливо увидел в её голубых глазах переживание, тревогу и сомнения, однако отвечать она не стала. Наверное, тоже не понимает, как себя вообще вести в этой ситуации. Ну и хорошо. Ибо мне, честно сказать, плевать на гостеприимство к Люциану, пусть хоть в сортире смоется отсюда! Нет, мне просто нужно было посмотреть на него ещё раз, вот и всё. И как это объяснить?

Поднялся я, кутаясь в плед, с мокрыми волосами и красным носом. Хозяин провожает гостя как положено! Вика тут же подхватила меня под локоть и держала так, что утром наверняка проступит синяк.