Книга Рассвет русского царства. Книга 13, страница 86 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Рядом с Ивой сидела незнакомая мне боярыня. Чья жена, я не знал, лет тридцати на вид, лицом вполне неплоха… только образ ей портило чрезмерное количество украшений. Перстни на каждом пальце, поднизи, мониста в три ряда. При каждом движении она позванивала, как сбруя.

Я встал неподалёку и прислушался.

— … а девице при дружине быть — срам и погибель, — журчала боярыня наставительно. — Добродетель женская в смирении, в рукоделии да в послушании. Лук же — это забава мужеская, а твоё дело… дом, муж да дети. Вот выйдешь замуж, узнаешь женский долг…

— Сестра, пойдём! — позвал я, сделав самое невинное лицо, будто и не слышал ничего.

Иву с лавки как ветром сдуло. Она обогнала меня и пошла вперёд, к столам, и только отойдя на десяток шагов, выдохнула.

— Господи, как же ты вовремя.

— Достала?

— Не то слово.

— Слушай, — я понизил голос. — Я только что поймал Ивана с Ильдаром. Кувшин вина со стола стащили. Кувшин я забрал, но ты не могла бы проследить за ними и надоумить, что это плохая идея?

Ива прикусила губу.

— Знаешь… наверное, нет.

Я удивлённо поднял брови.

— А что так?

Она посмотрела на меня серьёзно, снизу вверх.

— Мальчики выросли.

И, кажется, я понял, какой смысл она вкладывала в эти слова. Что-то между ними произошло, что она сама решила посторониться Ивана с Ильдаром. И кто знает, может, мальчишки из-за этого вино-то и хотели стащить. Так сказать, обиду запить.

— Я тебя услышал, — сказал я. — Забудь о моей просьбе.

— Спасибо, братик, — Ива коротко улыбнулась и ушла к столам, смотреть на веселье.

Вскоре я нашёл глазами Ратмира и переадресовал заботу об Иване и Ильдаре ему. Ратмир кивнул без единого вопроса и растворился в толпе. Я же вернулся за стол, где Шуйский как раз рассказывал Холмскому что-то такое, отчего оба ржали в голос.

Мария Борисовна покинула праздник затемно. Поднялась, поблагодарила гостей, пожелала доброй ночи, и стража увела её к шатру. Я проводил её взглядом и трезво оценил обстановку. Слишком много глаз. И не дай бог я попадусь…

Так что я допил кубок, отловил Иву и отконвоировал её спать. По дороге меня грызло любопытство, что же там Иван с Ильдаром вычудили за вечер. Но я решил, что у каждого есть право на свои тайны. Захочет Ива, сама расскажет. Тем более сегодня сестра ясно показала, что здравый рассудок у неё есть, и на её суждения можно полагаться.

Гуляние за стенками шатра длилось до самого утра. Отдельные вопли меня будили, я переворачивался на другой бок и засыпал снова. В итоге выспался вполне сносно.

Наступило утро.

Бояре с помятыми лицами выползали из шатров, щурились на свет и первым делом требовали рассолу. Слуги сновали между возками, увязывая добро. Повара раздавали остатки вчерашнего пира дворне, кострища заливали водой. Стан сворачивался…

К полудню колонна вытянулась на московский тракт. Гости пристраивались следом, растянув обоз на добрую версту.

Где-то на середине пути меня нагнал Иван.

— Дмитрий Григорьевич, а ты помнишь, что в баню к себе звал?

— Помню, — ответил я.

И тут заметил занятное. Иван, поравнявшись, сделал Иве знак подбородком, мол, надо поговорить. Ива этот знак прекрасно увидела… и сделала вид, что не заметила. Отвернулась к обочине и по развороту плеч читалась обида.

— «Тааак, значит что-то серьёзное вычудили! Ладно, не моё дело. Пока не моё…» — пронеслись у меня мысли.