Книга Соединенные Штаты России 3, страница 19 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Кортес должен был приплыть почти семьдесят лет назад. Если верить министру, то какая-то женщина присутствовала при визите испанца в те времена, наблюдала воочию битву его флота с силами ацтеков, пережила сражение. И все это — в уже достаточно сознательном возрасте, чтобы понимать, что именно видит, чтобы поселиться в музее тех конфликтов и посвятить жизнь сохранению этих событий в памяти.

От мыслей его оторвал внезапный свист, идущий снаружи, с обочины. Рим посмотрел в окно.

Каменные дома, выложенные из явно разных по размеру фрагментов, поражали воображение виртуозностью. Ни щелей, ни выступов — только ровные стены и нависающие балконы. В них были вмонтированы трубы, и сейчас из одной с рёвом бил пар. Тощий ацтек в лохмотьях торопливо семенил к месту прорыва, на ходу встряхивая кусок ткани. Лишь дети, похоже, явно веселились, швыряя в пар струйки песка.

— С техникой безопасности тут не очень, — заметил Гек.

— Правила писаны кровью, — сказал Скрип. — Так, первая повозка остановилась.

Сразу за его словами Рима качнуло вперёд — остановились и они. Гек тут же выскочил наружу, за ним вышли остальные. Рим вылез последним и внезапно понял, до чего ему внутри было душно, несмотря на то, что окна, ясное дело, были без стёкол.

Они оказались перед приземистым зданием — иначе и не скажешь. Оно напоминало подстреленную птицу, пытавшуюся хотя бы умереть в одиночестве. От середины с единственным широким входом и коричневыми воротами расходились, как два крыла, две секции, крыша которых доходила до грязной земли. Дом был открыт всем ветрам, и пески его не пощадили, засыпав на треть. Ставня печально трещала, и вдоль неё стекала вода. То ли местные акведуки барахлят, то ли сюда тоже встроили паровые трубы, в которых скапливался конденсат.

— Это и есть ваш музей? — спросил Чук оторопело.

— Да, это музей Винта, — подтвердила подошедшая к ним Ёлка, за которой шла Анжела, встряхивая на ходу волосы и безуспешно пытаясь вычесать из них песок. Дальше виднелся Цинк, который на ходу раскуривал угольком откуда-то взявшуюся трубку.

От такого зрелища Рим потерял дар речи. Такого он за Цинком и не помнил. Чтобы не раскашляться, Рим чуть перешёл за спину министру. «Цинк, твою же мать — подумал он со злостью. — Знает же, что я болезненно переношу эту вонь!»

— Ваш музей давно о ремонте плачет, — почесал голову Чук.

— Марина не подпускает никого, — пожал плечами министр. — Всё делает сама, что может. Но сил у неё уже немного.

— Эээ, — протянул Бык с подозрением, похоже, припоминая знакомые ацтекские имена. — Какая ещё Марина?

Скрип коснулся ладонью виска, прикрыл глаза. Рим оценил. Молодец парень, при первой любопытной информации с базами сверяется.

— Малинели Тенепатль, или Малинче, — несколько монотонно заговорил синеглазка. — Из знатного рода науа. Наложница Кортеса, а также его переводчик. Родилась в 1500-м году, подарена Кортесу в двадцать лет. Родила ему ребёнка, и…

Министр деликатно кашлянул:

— Я впечатлён вашими знаниями, о великие боги, — сказал он — как показалось Риму, вполне искренне. — Без сомнения, вам виднее, что было в те времена. Пусть даже сама Марина и осталась последней, кто их лицезрел. И она же записала их в свитках, которые, увы, не сохранились.

— У меня сразу вопрос, — сказал Рим, чьи мысли крутились между странным поведением Цинка и непосредственно Кортесом. — Мариной её назвали испанцы, при крещении. Почему вы её так называете?