Книга Соединенные Штаты России 3, страница 20 – Полина Ром, Дмитрий Лим

— Она сама себя так называет, — смутился Ксехуитл. — Поговорите с ней сами, если такова ваша воля.

— Наша, — подтвердил Рим.

Сквозь поднявшиеся столбы песка к ним вышел какой-то прислужник, ведя под уздцы кобылу. Завидев богов, он нервно сглотнул и повернулся к Ёлке.

— Куда Фифу пристроить? — спросил, низко кланяясь, слуга. — Она совсем нервная стала, госпожа.

У Быка отвисла челюсть…

Скрип, казалось, завис и ушёл в перезагрузку…

Чук и Гек нервно зашушукались…

— Как ты её назвал? — побагровел Бык, сжимая кулаки.

— Всё нормально, — спохватилась Анжела, шагая к кобыле. — Я сама её успокою. Веди мою девочку прогуляться, а потом — к воде, — приказала она.

— Фифу? — начал догадываться Рим.

— Да, — повернулась к нему девушка, нежно погладив кобылу по морде. — Фифа моя теперь. Пока это возможно. Не стой, веди, — поторопила она слугу.

И они с прислужником скрылись за левым крылом музея.

— Она назвала лошадь Фифой? — выпучил глаза Бык.

Ответить ему было некому. Рим ощутил, как рядом оказался Цинк, медленно вытряхивающий трубку. Дым мерзко защипал ноздри, но Рим сдержался.

Так, ясно. Команда рассыпается на глазах. Пока у одного-двух выползли личные тараканы. Скоро треснут все. Нужно срочно что-то делать. И как можно скорее. Но сперва — то, зачем приехали.

— Проводите нас, министр, — сказал Рим твёрдо, настраиваясь на выяснение фактов. Сравнивать известную им историю и получившиеся отклонения будут после.

Ксехуитл лишь склонил голову и повёл гостей к входу в музей пока что непонятного Винта. К счастью для нервов Разумовского, он не принялся снова тянуть себя за бородку. Андрей решил, что если министр снова так сделает — он, Рим, попросту дёрнет за бороду лично. Пусть даже затем и придётся признать, что следующим, кто слетел с катушек, стал он сам.

Внутри музей оказался неожиданно чистым. Из него, похоже, регулярно выметали песок, и деревянные полы оказались даже натёрты каким-то маслом — до того они блестели.

— Марина! — взволнованно бросилась Ёлка к низкорослой старушке, закутанной в тёмную ткань. — Марина, как вы⁈

— Кто пришёл ко мне? — скрипучим голосом заговорила женщина, и от её интонации непроизвольно бежали мурашки по коже.

— Это я, Иолоксочитл! — Ёлка едва ли не силой усадила смотрительницу в плетёное кресло. — Марина, твои глаза уже совсем не видят? У нас благородные гости! Сами боги спустились, чтобы навестить тебя!

— Гости? — коротко бросила Малинче и застыла — закрытая тканью фигура, кривая, высохшая, словно победившая само время. — Благородные?

— Да, да. — Ёлка захлопотала вокруг смотрительницы, спешно ища на полках известные ей флаконы с лекарствами.

Из-под ткани на Рима глянули два глаза, и его бросило в холодный пот. Необычайные это были глаза — молодые и светящиеся энергией, в окружении сморщенных нависших век. Они явно не видели прибывших людей, но казалось — видели нечто большее.

— Были у нас уже благородные гости, — медленно проговорила Марина. — Приплыли на кораблях. Тоже вели себя как боги. И тоже хотели одарить нас… милостью.

Риму понадобилось всё самообладание, чтобы выдержать этот взгляд. Казалось, при услышанной аналогии в нём что-то рухнуло.

— Командир, — тихо шепнул Скрип, потянув Рима за рукав. — Посмотри…

Радуясь поводу отвернуться, Рим посмотрел, что ему хотел показать «синеглазка».