Книга Соединенные Штаты России 3, страница 18 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Одна только Фифа слегка разбавляла положение, не присоединившись ни к кому и выгарцовывая на лошади снаружи. Риму не было нужды следить за ней, он и так всё прекрасно слышал. Фифа ставила лошадку на дыбы, перепрыгивала без надобности всякие лавки и ящики с товарами уличных торговцев. Скрип лишь ухмылялся в окно, явно фиксируя картину в своей полу-компьютерной памяти.

— Уличная торговля — верный способ умиротворить население, — говорил Ксехуитл, потирая бородку. — Государство следит за этим чисто номинально. Свободный рынок, умеренные налоги… В доходные сезоны, конечно же. Если год неурожайный, то торговля прекращается, и начинается ремонт дорог.

— Это ты, мил человек, ещё стихийную рекламу для себя не открыл, — заметил Бык, иронично прищурившись. — Вот дождёшься, когда столица захлебнётся в мусоре бессистемных вывесок — и кирдык вашей свободной торговле. Рим, ты помнишь Москву при куче рекламы? Ларьки с водярой на улицах, и всё такое?

— Я тогда ещё не освятил Москву своим присутствием, — покачал головой Рим.

Бык сразу заткнулся. Сидящий рядом министр приобрёл то самое деликатное выражение, присущее дипломатам, когда они ни черта не понимают в разговоре, но сохраняют покерфейс, тщательно шифруя за ним своё непонимание.

Здоровяк, похоже, понял оплошность, и больше не поднимал личных разговоров в присутствии посторонних. Так что тайна, что предводитель богов не застал старую Москву, потому что ещё не родился — так и осталась тайной для мешика. Если честно, то и Бык об этом ярком периоде знал только из фильмов и информатория, но чем-то старлея привлекали эти тяжёлые годы и, со временем, он поднакопил знаний.

Зато мысли Разумовского направились в нужную сторону. В самом деле, кто еще из них мог застать времена, когда огромную страну продали дешевле, чем за бусы?

Только Цинк. Тот самый Цинк, что когда-то сформировал команду, утратил руководство группой — а сейчас внезапно снова разбил команду на части, забрав к себе в повозку своих первоначальных подчинённых.

Интересно, что там им Ёлка рассказывает? Да и зачем она вообще с ними едет?

— Дорогой мой друг министр, — обратился Рим.

— Да? — Ксехуитл встряхнулся, словно очнувшись.

— Зачем с нами отправилась любезная…

— Иолоксочитл, — тут же вставил Скрип, вовремя сообразив. Риму стало интересно: он всё это время помнил имя секретарши, или в памяти встроенного компа подсмотрел?

— Она помогала обустроить музей Винта, — сказал Ксехуитл — как показалось Риму, без особого пиетета. — И она же в свободное время ухаживает за смотрительницей музея. Смотрительнице уже много лет, очень много.

— Если много, то что она нам сможет рассказать? — поинтересовался Гек.

Министр посмотрел на него так, словно впервые осознал, что боги перед ним приняли оболочку людей молодых, и, страшно подумать, в чём-то ограниченных. И ответил:

— Чем ближе приближается час смертной тени, тем лучше вспоминаются важные моменты молодости. И тем хуже — всё, что было после.

— Воспоминания? — не поверил Рим. — Смотрительница музея лично застала времена, когда приплыл испанец?

Ксехуитл кивнул, и Риму отчего-то захотелось рявкнуть на него. Он и не сомневался, что то ли министр ему наврал, то ли местные умудрились провтыкать важные моменты собственной летописи.